Истории Сантея - Станислав Гримайло

– Работнички… – будто плюнул.

На самом деле господин ан Горн всегда один и тот же – переевший лимонов высокий и худющий скелет. И, несмотря на, казалось бы, такое отношение к подчиненным, выдает в конце месяца неплохую надбавку к плате. Маленькая книжная лавка приносит стабильно хороший доход…

В этот раз ящик с новыми книгами оказался богатым. Всего пяток из большой стопки я откинул в рубрику с условным названием «растопка для камина», в миру зовущуюся не иначе как «шедевры дальних стран». Все остальное займет почетные места на полках в лавке, вот только вносить все это в списки…

Выглянув из подсобки, я затаился. Буквально через минуту по ступенькам со второго этажа дробно застучало, и мимо меня со свистом прошмыгнул отпрыск владельца лавки. Я еле успел зацепить за ухо маленького обормота.

– Не хочу!.. – начал поднимать рев.

– Три медяка, – безразлично буркнул я, цепко держа за ухо чадо.

Обормот, резко перестав поднимать вой, таким же тоном отозвался:

– Плюнь и разотри.

Почему два сорванца так привязались к этой фразе Лени – не понять. Но вот что имеется в виду – легко догадаться.

– Четыре.

Пацан, осторожно освободив ухо, подбоченился и, уперев в бока руки, заявил:

– Пять! Торг неуместен!

Да, настоящий сын. Те же нотки, та же поза. Только взгляд совсем еще детский.

– Заходи, – открыв широко дверь, впустил в подсобку пацана.

Малолетний обормот не растерялся, а, усевшись за стол, порылся в одном из ящиков, достал письменные принадлежности, вытащил из полки за спиной чистый лист бумаги и вопросительно уставился на меня.

– Как обычно, только эти пять в «шедевры», – дождавшись кивка, двинулся к двери. Малец нетерпеливо постучал по столу.

Я обернулся и положил ему в ладошку серебрушку:

– И за следующий раз!

* * *

У всех есть любимые места… Но чаще необъяснимое притяжение сводится к самому банальному пункту. Расстояние… В такую дождливую и неприветливую погоду, а также в летнюю жару, зимний холод и весеннюю распутицу вся Южно-третья управа столуется, заседает, празднует и просто хорошо проводит время в ближайшем заведении – «Приют». Очень удобно: соседний дом.

Вот и сегодня, посадив мальца составлять список поступивших книг, я пришел не в управу (выходной все-таки), а в «Приют», заняв любимый столик у окна с видом в сторону моря. Если снести дом через улицу, потом следующий, и так до самого моря… то все равно ни порт, ни водную гладь не рассмотреть. Далеко.

Не успел я прикончить первую чашку горячего и вкусного отвара с румяным пирожком, как в заведении объявились собственными персонами напарники: орк и гоблин. Шумно поздоровавшись, захватив у стойки литровую кружку холодного пива и маленькую чашечку прокисшего молока, сладкая парочка бухнулась на обреченно скрипнувшую лавку.

– Рассказывай, – ухнул Галл и махом выдул полкружки пива.

– Сначала о делах, – покачав головой, ответил я, заметив холщовую папку для документов в лапках гоблина.

Турни быстро убрал папку под стол, заинтересованно уставился на меня.

Я вздохнул. Пока не расскажешь зеленокожим об истории с Павшими, будут увиливать. И приказать нельзя – выходной все-таки.

Хлебнув отвару, принялся подробно описывать недавние события, опустив только упоминание о Смотрителе и магической книге. Слушатели попались отменные: не забывая бегать за выпивкой, не перебивая, только вставляли замечания «так их» и гордое «знай наших!». Даже хозяин, скучающий практически в пустом заведении, облокотившись на стойку, внимательно прислушался к рассказу, изредка отвлекаясь на наполнение опустевшей тары.

Наконец, я закончил и облегченно допил остатки отвара, успевшие напрочь остыть.

– Как ты их! – довольно пропищал гоблин. – Еще можно было…

– Молодец, – похвалил Галл, когда Турни сделал паузу промочить горло, – отличный обманный маневр придумал.

Заметив мой непонимающий взгляд, орк охотно пояснил:

– Рывок к заставе. Они небось струхнули, что упустят, и созвали всех перекрывать дорогу, а ты свернул к Фамилисту.

Я кивнул, а гоблин, допив третью чашку прокисшего молока, заметил:

– Боевых дев-фамилисток Гильдия боится.

Орк, кивком подтвердив слова маленького Турни, добавил:

– Стражу они привечают. А всем остальным – сразу в лоб…

Я сглотнул. А как же кротость раскаявшихся жен аристократов? Что ж это за храм-то такой?

Гоблин смачно бухнул тоненькую папку на стол. Осторожно открыл и разложил на столе потасканную карту всего Южного округа Сантея. Достав из неприметного кармана стило, привстав, принялся рассказывать и показывать:

– Вот кладбище, чуть правее дом госпожи Крон, а Храм Светлого Лейнуса здесь.

Турни практически лег на стол и указал стилом местоположение Храма, ткнув куда-то в сторону окна. Вздохнув, маленький гоблин продолжил:

– До высокого карта всего… – сделав длинную паузу, долженствующую объяснить недалеким напарникам, сколько трудов стоило позаимствовать карту из архива управы, пусть и неполную, гоблин продолжил: – Жилые дома, благородные, с двориками и садиками, да пара лавок.

Я задумчиво изучил карту в указанном до Храма направлении. Действительно, ничего нет интересного: ни заброшенных домов, ни церквушек и минаретов, ни даже одной колеи стального монстра гномов. Спальные кварталы тянутся до самого высокого города.

Я перевел взгляд на орка.

– Были мы там вчера, натоптались, – забухтел Галл, делая после каждого слова паузу на глоток из кружки. – Улочки, заборы, тишь да гладь. Ничего.

Вздохнув, я подвел итог предварительным поискам:

– Результатов нет. Значит, сегодня ночью прогуляемся в те места, покружим, может, и услышим чего…

Орк никак не отреагировал, а маленький Турни сложил осторожно карту и грустно выдохнул:

– И никому не интересно, как я карту из архива умыкнул…

Я улыбнулся, хлопнул по хрупкому плечу обиженно вздыхающего следопыта и, бросив на стол пару серебрушек, выбрался из-за стола. День короткий, а еще столько забот до бессонной ночи…

* * *

Южно-третья управа не центр Сантея, но всегда на небольшой площадке перед входом умудряется разместиться пара извозчиков. Несмотря на нерадостную погодку, можно и пройтись, но, глянув на часы, я решил поспешить и воспользоваться транспортом, ибо, как известно, ровно через пять минут после начала занятий в Академии проход во все корпуса завешивается простенькой «Стеной воздуха», кою, к сожалению, в силах преодолеть только адепты старших курсов.

Извозчик высадил меня у входа в парк, черкнув номер бляхи в блокноте, и я двинулся по присыпанной песком дорожке. Еще эдак пару деньков такой погоды, и все адепты будут смачно чавкать по парку.