Искатель искомого - Пирс Энтони

– Да, несколько слуг у нас есть, – признался он. – Я поручу Чрисси сопроводить вас.

Кентаврица Чрисси, прискакавшая на зов старейшины, была очаровательным юным созданием. Волосы Чрисси плавно переходили в гриву. Бюсту ее позавидовала бы любая девушка, а нежной гнедой шерстке – любая кобылица. Наши крылатые лошади восхищенно взирали на нижнюю половину ее тела, а я – на верхнюю. Кентавры не носят бесполезных одежд, и стыдливость в их среде тоже считается бесполезной.

– Привет вам, – робко сказала она.

– Привет, – отозвались мы с Мари-Анной.

– Покажи им наших людей, – сказал старейшина и порысил прочь.

– О, как это любезно с вашей стороны навестить соотечественников! – сказала Чрисси. – Уверена, что им так иногда одиноко!

Затем мы продолжили инспектирование. Действительно, на острове проживало незначительное количество мужчин и женщин, но талантами они обладали незначительными: один умел наводить тень на плетень, другой заставлять краснеть стены. Впрочем, будь у них настоящий талант – разве бы они нанялись в слуги к кентаврам?

Однако, как и всякие слуги, они знали многие секреты хозяев.

– Знаешь, кентавры говорят, что не владеют магией, – сообщила мне по секрету одна служанка, когда кентаврица Чрисси ускакала, чтобы позвать очередного человека. – Но это неправда. Просто они считают магию неприличным занятием.

Забавная черта: естественные потребности кентавры, например, отправляют публично, не видя в этом ничего зазорного. А вот магия у них под запретом. Они терпимо относятся к людям с магическими талантами, но считают их низшими существами, так что, если кто-нибудь хочет подружиться с кентаврами, пусть учитывает эту их струнку.

Да, но вносить ли мне в список кентавра, ведущего себя неприлично? Он ведь наверняка тщательно скрывает свои порочные наклонности!

Затем я несколько расширил этот вопрос: должен ли я вносить в список одних только людей? Ведь и среди гибридов подчас встречаются весьма талантливые личности, и кентавры в этом смысле не исключение. Гарпии, например, или русалки, не говоря уже об эльфах, фавнах и гоблинах, – все это наши дальние родственники.

Сколько же времени отнимет у меня эта инспекция?

Спустя несколько дней, когда, вернувшись в Южную Деревню, я представил Королю свой первый отчет, мне пришлось поделиться своими сомнениями.

Король призадумался.

– Сомневаюсь, чтобы людское население Ксанта потерпело бы Короля-кентавра или Короля-гнома. Но ты все-таки присматривайся к нелюдям, только в список, пожалуйста, не вноси. В любом случае, Король должен знать всех своих подданных и кто из них на что способен.

Решение показалось мне блестящим, и уважение мое к Королю заметно возросло. Сорок лет правления – не шутка. Многому научишься.

Да, хлопотливое было время. Задать вопрос – чепуха. Как уцелеть при этом – вот вопрос! Случай с Бескрайними Полянами научил меня осторожности: не будь с нами крылатых коней, мы бы никогда оттуда не выбрались. Да и выбрались-то, можно сказать, чудом. В воздухе нас застигла гроза, и пришлось провести несколько часов на болоте, где к нам со всех сторон подкрадывались аллегории, гипотенузы и прочие опасные твари.

Затем была гора Парнас. Полагая, что менады относятся к людскому роду и, стало быть, подлежат инспектированию, я ни на минуту не забывал об их неприятном обычае поедать заблудившихся путников.

– Может, тебе лучше опрашивать их, не слезая с лошади? – предложила Мари-Анна. – Все-таки будет шанс улететь.

– Слишком рискованно. Голодные менады двигаются очень быстро, а сытыми они не бывают.

Она кивнула. Мы сидели и ломали головы, как уцелеть.

У подножия горы располагалась деревушка, прилегавшая к храму, из врат которого ползли клубы магического дыма. Молоденькая женщина, так называемая Пифия, дышала этим дымом, а потом начинала лопотать нечто, понятное одним только жрецам. Иногда Пифию съедал Пифон, более известный под именем Питона, и на вакантное место приглашали новую прорицательницу. Деревенские девушки не слишком стремились занять эту должность, но традиции есть традиции. Кроме того, семья Пифии начинала пользоваться почетом среди всего населения Парнаса.

Наконец Мари-Анну осенило:

– А что если обратиться к оракулу? – спросила она. – Если мы получим правильный, точно переведенный ответ, то, может быть, как-нибудь управимся с менадами.

Я засомневался, но тут Мари-Анна улыбнулась и дело решилось в ее пользу. Все-таки умела она пользоваться своей невинностью! Итак, мы отправились к оракулу. Храм у подножия Парнаса был красив, но несколько запущен – несколько камней выпало из стены. Убедившись с облегчением, что ни Питона, ни менад поблизости не наблюдается, мы вошли в храм.

Беседовать нам пришлось с главным жрецом.

– Конечно, мы можем ответить на ваш Вопрос, – сказал он доверительно. – А как вы будете расплачиваться?

– Расплачиваться? – Я не сразу его понял.

– Но вы же не собираетесь получить ценную информацию даром?

Мысль я уловил, но не скажу, чтобы это меня обрадовало.

– А как обычно расплачиваются?

– А что вы можете предложить?

Чем дальше, тем меньше мне все это нравилось.

– Даже не знаю. Мы здесь с инспекцией по приказу Короля.

– Какого рода инспекция?

– Составление каталога магических талантов населения Ксанта.

– Вот это уже интересно, – заметил он, оглаживая бороду. – Вам наверняка удастся собрать массу случайных сведений.

– Да, кое-что. Но...

– Предположим, вы возьмете нас в долю.

– Во что?

– Мы дадим вам Ответ. А вы, со своей стороны, поделитесь с нами информацией.

– Как? Всей?

– Нет, половиной. Нас интересует информация, добытая с помощью нашего Ответа. Мы в барыше, и вы не в убытке. Сведения, которыми вы поделитесь, все равно ведь останутся при вас.

Я взглянул на Мари-Анну.

– Ты полагаешь, это имеет смысл?

– Смотря, какой будет дан Ответ, – сказала она. – Сообщенные сведения, конечно, останутся при тебе, и все же меня что-то смущает. Я предлагаю определить срок действия договора.

– Срок действия? – воскликнул шокированный жрец.

Такой поворот событий нравился мне больше.

– Год, – сказал я.

– Десять лет, – немедленно ответил он.

Итак, начался торг. Торговаться я умел. Мы судили, рядили и пришли к тому, к чему должны были прийти: пять лет. Многовато, но поменьше, чем вечность.

Затем Пифия, обычная деревенская девушка, с какими мы беседовали совсем недавно, приблизилась к трещине с дымом, и я задал свой вопрос: