День гнева. Принц и паломница - Мэри Стюарт

— И он напал на меня, думая, что перед ним Хлодовальд?

— Он так сказал. Ты стояла на коленях у бортового отверстия, завернувшись в платье и с распушенными по спине волосами, так что он принял тебя за ребенка, вскарабкавшегося на кресло, чтобы выглянуть наружу. Она зажал тебе рот рукой, чтобы помешать позвать на помощь, и оттащил от стены, чтобы заколоть. И тут обнаружил, что держит не ребенка, а юную женщину. Тут проснулся мальчик и поднял тревогу. А остальное ты знаешь.

— Не совсем. Убийца, надо полагать, мертв?

— Да.

С мгновение она стояла молча, водя рукой по начищенному дереву перил.

— Это Хлодовальд его убил?

— Ну конечно, нет. Первый случайный удар был удачным; он перерезал сухожилия на запястье негодяя, что заставило его бросить кинжал. Но потом, когда первый испуг миновал и мальчик понял, что происходит и где он — что он в безопасности на бабушкином корабле, — он был даже рад предоставить все дело нам с капитаном. Если не считать…

— Чего, отец?

— Если не считать того, что он настаивал, чтобы негодяй исповедался и получил отпущение грехов перед смертью, — сказал герцог.

— Хлодовальд на этом настаивал?

— Да.

— А-а-а. — Это был скорее вздох, чем звук, потом Алиса подняла глаза. — Так будем надеяться, что все позади и что неудачливый убийца сказал правду. Он действительно действовал на свой страх и риск? Он правда не подослан Лотарем или кем-либо из дядьев…

— Можно считать это правдой. Эту часть своей исповеди он произнес открыто.

Алиса снова вздохнула, на сей раз с облегчением.

— Так что они не знают, где находится Хлодовальд. Благодарение Богу за это! Так, значит, все и вправду закончилось, он в безопасности, и скоро мы будем дома… Интересно, как он там устроится? Бедное дитя, после всего, что ему выпало пережить… Иешуа рассказал тебе, что именно произошло во дворце?

— Только то, что он сам знает. Он был со свитой королевы, когда Хильдеберт и Лотарь послали за мальчиками, чтобы подготовить их, как они заявили, для коронации. А следующее известие они получили, когда ставленник Лотаря, некто по имени Аркадий, явился к королеве возвестить, что мальчики схвачены, изолированы от своих наставников и своих собственных слуг и заперты в отдельные покои до тех пор, пока они не откажутся от претензий на земли своего отца.

— Как Хлодовальду удалось бежать?

— Еще раньше его переправили в укрытие. Его наставник что-то заподозрил и с помощью слуги потихоньку вывел мальчика из дворца. Они не решились отвезти его назад к королеве Клотильде, но слуга поспешил к ней рассказать о случившемся, и она послала Иешуа отвезти его на юг, на «Меровей» и препроводить под мою опеку. Двигались они в обход, но в пути им не встретилось никаких препятствий, и наставник поскакал назад, чтобы известить королеву, что ее младший внук в безопасности.

— Значит, вскоре она узнает, что мальчик с тобой и на пути в Британию?

— Да. И она умоляла меня позаботиться о том, чтобы он был принят в какой-нибудь религиозный орден. Судя по всему — это я знаю со слов Иешуа, — она всегда надеялась, что младший из внуков посвятит себя святой жизни, а сейчас, похоже, это единственное, что ему осталось.

— Если он согласится.

— И то верно. Он, возможно, полон мыслей о кровавой мести. Для Меровинга это было бы естественно. Пока нам не представится случай поговорить с принцем, мы ничего не узнаем. Но все идет к тому, что на первое время монастырь будет для него наилучшим местом.

— Монастырь Святого Мартина?

— Почему бы и нет? Это недалеко от Замка Розы, и я сам вскоре буду там. Мы можем остановиться в обители по пути домой, и я поговорю с аббатом Теодором. Ага, погляди, вон там на горизонте… Вполне возможно, это уже Нант. А вот и Иешуа спускается вниз, чтобы разбудить принца и предложить ему отобедать с нами. С ним надо быть очень осторожным, Алиса. Один Господь знает, сколько горя и страхов обрушилось на это дитя.

— Он очень юн, — практично отозвалась Алиса, — и скорее всего очень голоден. Так что, надеюсь, с Божьей помощью все пройдет хорошо.

В главной каюте не было никого, кроме слуг, которые, Расставив приборы и блюда, по знаку герцога удалились. Когда за ними закрылась дверь на трап, отворилась внутренняя дверца, и в дверном проеме появился Хлодовальд, за которым тенью маячил отец Ансельм.

Алисе показалось, что перед ней вновь стоит Теодовальд — светловолосый мальчик, худощавого сложения, но гибкий как прут и порывистый, с той же гордой осанкой. Были тут и широко расставленные голубые глаза, и выдающийся нос, который потом, во взрослом возрасте, станет орлиным, но линия рта у него была более нежная, чем у старшего брата, и в этом ребенке, что вполне понятно, не было ничего от озорной самоуверенности брата.

Он помылся и как мог оправил одежду, но надеть ему пришлось все ту же покрытую дорожной пылью и грязью рубаху и тунику, очевидно, единственную одежду, какую собрали ему в ночное бегство. Хотя день выдался теплым, Хлодовальд еще кутался в темный плащ, натянув на голову капюшон.

Священник нагнулся и прошептал что-то ему на ухо, потом с поклоном покинул каюту. Мальчик еще медлил на пороге.

— Добро пожаловать к нашему столу, принц. — Алиса с улыбкой приподняла крышку одного из блюд. — Я рада, что ты спал так долго. Надеюсь, ты отдохнул и оправился, и теперь голоден? Не согласишься ли ты отобедать с нами?

Отступив на шаг в сторону, герцог указал на кресло с высокой спинкой во главе стола, но мальчик в ответ на это только покачал головой. Сделав несколько быстрых шагов вперед, он резким движением сбросил с головы капюшон.

Жест оказался одновременно драматичным и поразительным. Его волосы были коротко обрезаны. Длинные пряди, символ королевской крови Меровингов, исчезли; волосы висели прямые, густые и короткие, неровно обрезанные так, что только-только прикрывали уши. Предполагаемый король Орлеанский этим своим деянием отрекся от престола.

Мальчик не произнес ни слова, но стоял прямой как стрела, высоко подняв голову, с вызовом, почти с агрессией, что, должно быть, было единственным, что выдавало неуверенность в себе и в завтрашнем дне принца династии Меровингов. Пока Алиса и ее отец искали подходящих слов — любых слов, — рука принца поднялась жестом, какой Алиса помнила по его брату: взмах руки, чтобы отвести назад тяжелую гриву волос. Но пальцы наткнулись на неровные концы и оскользнули на голую шею.

— Такое странное ощущение, — неуверенно произнес принц. — Холодно.

— Дорогое дитя, — мягко сказал герцог. — Ты хорошо поступил. Позже мы поговорим, а теперь отдохни и поешь с нами.

Алиса только снова улыбнулась и начала накладывать еду. Когда герцог вновь попытался препроводить мальчика к креслу во главе стола, последний, покачав головой, пододвинул себе табурет: