Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

Миновав дворцовую площадь, мы обогнули аллею Героев, уставленную древними статуями. Здесь были и великие короли, и прославленные полководцы, и знаменитые мудрецы, когда-то известные всему миру. Традицию выставлять в городах на всеобщее обозрение статуи выдающихся героев ввел высочайшим указом кто-то из прибрежных властителей пару веков назад. Ему не было дела, кто станет гонять от статуй рыгающих нищих и убирать голубиный помет. Видимо, этот мудрый властитель считал, что решение таких мелких вопросов – задача городских советов. Может быть, так и было… но городской совет Калунты аллея со статуями нисколько не интересовала. Горожане поговаривали, что по большим церковным праздникам сюда пытались сгонять на уборку нищих, но после того как перепившиеся беспризорники оторвали и пропили бронзовую голову великого короля Гийома IV Прозорливого, церковники предпочли отмечать святые праздники обычными песнопениями и молитвами.

Сейчас, в темноте, в свете молний статуи выглядели жутковато. Не слишком приятно идти через корявый лес воздетых рук и потрескавшихся постаментов в компании колдуна… Я отогнал от себя эту мысль и постарался думать о хорошем. Впереди ждет ужин у горячего камина. Может быть, и бокал крепкого вина. Тоже не помешало бы. А там видно будет. Послушаю, что скажет колдун, глядишь, и впрямь дело стоящее.

Дальше улица повернула вверх по холму. Пройдя несколько кварталов, мы оказались на Широком Холме – в самом старом районе Калунты. Здесь было значительно темнее, фонари попадались редко. Колдун уверенно вел меня на улицу Королей.

Улица эта, когда-то самая престижная в городе, теперь переживала не лучшие времена. Аристократы и толстосумы предпочитали селиться в окрестностях Дворца, а не взбираться каждый день на холм. Дома приходили в упадок, роскошные некогда цветники заростали травой, чаши фонтанов ветшали и наполнялись грязью. В огромных особняках оставались лишь доживающие свой век, безразличные ко всему старики да еще обнищавшие аристократы из тех, что имели неосторожность промотать родительские деньги в многочисленных веселых заведениях Калунты.

Особняк, около которого мы остановились, мало чем отличался от других. Старинный дом, украшенный по углам небольшими башенками, располагался в глубине запущенного парка. Масляные фонари, стоявшие вдоль ведущей к дому дорожки, не горели, колпаки из цветного стекла были разбиты.

– Мы пришли, воин. Это мой дом.

Я с сомнением посмотрел на темные окна особняка, но колдун уже шел по мощенной камнем дорожке.

Дом встретил нас мертвой тишиной. Было темно, в воздухе пахло пылью и затхлостью. В голову мне снова полезли дурные мысли, но колдун вдруг взмахнул рукой, и светильники на стенах разом вспыхнули. От неожиданности я вздрогнул.

– Тебе придется привыкнуть к мелким чудесам, воин. – Обернувшись, колдун посмотрел на меня в упор. – Как тебя зовут?

– Ристенсин Глайм, – буркнул я. – Можно просто Рист. Я думал, ты знаешь.

– В первую очередь меня интересовали твои способности, а не твое имя. – Колдун усмехнулся. – Но я вижу, ты не слишком любопытен. Не хочешь узнать мое имя?

– Любопытные в земле лежат. А кто к колдунам с вопросами пристает, и вовсе плохо кончают.

Колдун захихикал.

– Ты прав, Ристенсин Глайм. Проходи, садись. Для начала выпьем немного. Вечер холодный, стоит согреться.

Кресло было старинным, с высокой спинкой, с обитыми бархатом подушками. И жутко неудобным. Колдун открыл стенной шкаф, достал пузатый граненый сосуд, наполнил пару серебряных кубков.

– Эллийское белое. В самый раз для такого случая. За твое здоровье, Рист… и за наши планы!

Кубок был тяжелый. Изрезанные ладони отказывались сжиматься, раны снова начало саднить. Сжав зубы, я обхватил кубок двумя руками и судорожно глотнул. Крепкое вино обожгло глотку, но я допил до конца. Хорошо! Эллийское белое – это действительно то, что сейчас мне надо. Поставил кубок, откинулся в кресле. На серебряных гранях остались кровавые следы. Колдун, потягивая вино мелкими глотками, наблюдал за мной.