Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

– Сам-то трактирщик говорит, что бандюги этого, связанного, первым заранее заслали и он три дня на халяву столовался, а после платить не захотел. Ну, хозяин, конечно, сказал ему, что, мол, негоже без денег жрать, так он весь свой сброд притащил – и давай они столы крушить да посетителей пугать. В отместку, значит. А девка-служанка шепнула, что слышала, как грозились весь трактир запалить и саму ее… того, значит… отлюбить по-всякому.

Последние слова стражник договорил с особым смаком. Видать, приглянулась ему трактирная девчонка, не иначе.

Капитан перевел взгляд на меня, всмотрелся налитыми кровью глазами. Сходство его с дурным быком было таким сильным, что я не выдержал и хмыкнул. Разбитые губы отозвались болью.

– Так. Ну, если все было, как рассказываете, да еще и свидетели есть, то дело славно сработано. Еще и наместник отблагодарит. Но если врете…

– Вот святой знак, милорд! Так все и было, ща трактирщик подтвердит. Ребята, тащи трактирщика! А этот, в путах, и есть самый лихой. Вор, поджигатель, убивец, да еще и баб неправильно вылюбить норовит. Говорю ж, девка трактирная сама шепнула. Да что там, вы, милорд, на рожу его гляньте, там же как по писаному видать!

– Рожа и впрямь… – капитан склонил голову набок, кашлянул. – Рожа разбойничья. Грязный весь, такой точно с девками по-хорошему не станет. Сразу видать.

Предчувствуя дурное, я попытался отодвинуться, но не успел. Капитанский кулак мощно врезался мне в челюсть. Из глаз брызнули искры, не в силах опереться связанными руками, я кувырком полетел в грязь.

– Так ему, милорд, наподдайте хорошенько, ворюге! Говорю ему, плати, мол, я ж тебя и кормил, и поил, и на ночлег пускал. А он в ответ ухмылялся только да одну серебряную монету сунул. Издевался, гад!

Этот голос я узнал сразу. Трактирщик. Легок на помине. Извернувшись, я все-таки поднялся. Перед глазами плавали круги, в голове шумело. Ноги не держали напрочь, меня качнуло, но грубые руки стражников удержали. Трактирщик подскочил, радостно щерясь и тыкая в меня жирным пальцем.

– По тебе виселица плачет, урод! И будь спокоен, веревка уже на твоей шее! Думаешь, не заплатил старому Дюку, и все? Посидишь в подвале и выйдешь? Нет, ублюдок! Тебя повесят, потому что ты мне всех клиентов распугал. Я не прощаю разбой в моем заведении! Мало для виселицы? Так девка моя подтвердит, что ты ее супротив воли вылюбил да еще гадостями всякими заняться предлагал!

Пока он шипел и плевался, я прикинул и так и эдак. Выходило, что получится. Потом будут большие неприятности, но я и так влип по уши. Собрав остатки сил, неожиданным рывком я освободился от державших меня стражников и со всего размаху ударил трактирщика головой в лицо. Тот тихонько всхлипнул, мы оба упали. Я удовлетворенно улыбнулся, чувствуя на лице его кровь.

Стражники взревели, кто-то рванул меч. Слыша, как со свистом приближается лезвие, я успел откатиться, но клинок ударил совсем рядом. Стражник с руганью шагнул ко мне, я брыкнул обеими ногами. Стражник с воплями и шумом рухнул, увлекая за собой остальных, выпавший из рук меч жалобно звякнул. Началась потасовка. Кто-то навалился сверху, меня обдало тяжелым смрадным дыханием. Я пустил в ход зубы и, не обращая внимания на визги укушенного, стал извиваться, словно червяк. Только бы добраться до меча. Только бы успеть!

Капитан оказался умнее остальных. В общую свалку не лез, наблюдая со стороны, потому и маневр мой разгадал мгновенно. Только я оказался быстрее. Ремни чиркнули по острому как бритва лезвию. Не обращая внимания на боль в ладонях, я схватил меч прямо за лезвие и дернулся в сторону с отчаянной надеждой увернуться. Мне это почти удалось. Острие клинка с треском рассекло куртку, пройдя в волоске от тела. Рывком я вскочил, подброшенный в воздух меч привычно упал в руку, а на кровь из порезанных ладоней мне было плевать. Я взмахнул мечом, тяжелые капли, стекавшие по рукояти, веером разлетелись в стороны. Внутри родилось какое-то отчаянное, последнее веселье, я хрипло и страшно рассмеялся. Так бывает, когда уже нечего терять. Когда смерть уже дышит в лицо, жадно щерится, но еще боится подступиться. Когда знаешь, что теперь уже точно – конец, что небеса близки и ангелы поют прощальную песню.

От усмешки моей капитан попятился. Я ждал. Ждал, пока все они поднимутся и, рассыпавшись полукругом, двинутся на меня. Неторопливо, осторожно, словно хорошо натасканная собачья свора. Сталь тускло поблескивала в свете факелов, по хмурым злым лицам скользили красные всполохи. Я подобрался для прыжка. Вот он, мой последний бой…

– Остановитесь! Именем богов… и демонов!

Я увидел его первым. Он возник словно из ниоткуда… а может, так оно и было. Не знаю. Или дело в плохом освещении и общей суматохе. Как бы там ни было, он стоял посреди двора, там, где еще мгновение назад было пусто, за спинами моих врагов, собиравшихся меня убить.

– Остановитесь, ибо и боги, и демоны желают этого!

Стражники замерли. Я успел заметить, как вздрогнул капитан, обернувшись.

– Проклятие небес! Кто ты и какого дьявола тебе надо?

Человек в длинном черном плаще с капюшоном шевельнулся. Тень от капюшона полностью скрывала лицо, но я готов был поклясться, что он усмехнулся.

– Ты и вправду желаешь знать, кто я? Или достаточно будет сказать, зачем я пришел?

Капитан поперхнулся ответом. Человек расцепил руки. Скрытый прежде широкими рукавами талисман на тонкой золотой цепочке качнулся, по золоту пробежали молнии.

– Можешь обращаться ко мне «Прорицатель», воин. Ибо во многом это правда. Я вижу желания богов, светлых и темных, и мне ведомы их обращенные к людям мысли. Поэтому я здесь.

Стражники попятились. На лицах их читалось одно: никакого желания связываться с колдуном они не испытывали.

– Мы простые воины, и слова мудрецов нам неведомы. Наше дело добрая сталь и воля наместника, – хрипло пробормотал капитан.

На этот раз из-под капюшона прозвучал явственный смешок.

– Ты прав, воин. Тот, кто выполняет чужие глупые прихоти, никогда не станет мудрецом. Впрочем, я поясню, почему я здесь. Вы задумали убить этого человека, – рука с талисманом указала на меня, и я почувствовал, что по спине пробежали мурашки. – Боги, и светлые, и темные, не желают его смерти. Я знаю.

– Этот человек преступник, уважаемый… прохожий. – Явно чувствуя себя не в своей тарелке, капитан кашлянул. Его солдаты предпочли предоставить право решения командиру. – Он чинил беспорядки и блуд и убил несколько человек. Мы, слуги наместника, всего лишь вершим правосудие.

– Убийство – не всегда вред. И смерть – это не всегда плохо. Поверь, я знаю. Кто его обвиняет?

Словно холодный ветер прошелся по двору от негромких слов. Талисман в руках незнакомца засиял сильнее, воздух вокруг еле слышно потрескивал от разрядов Силы. А только мне все было до чертиков. Человеку, который минуту назад был готов умереть, почему-то становится плевать на магию, колдунов и богов, темных и светлых, вместе взятых. Устало вздохнув, я сел прямо на землю и положил рядом меч. Что мне оставалось делать? Обмотанная полосками кожи рукоять набухла от крови. Пальцы постепенно немели. Это плохо. Скоро я не смогу удержать меч. Я попытался согреть руки дыханием, без всякого интереса продолжая наблюдать за происходящим. Пытаться бежать не имело смысла. Меня, ослабевшего, еле волочащего ноги, догонят в два счета. Значит, надо просто ждать, чем все закончится, и копить силы для последней схватки.