Хельсрич - Аарон Дембски-Боуден

— Доступ дарован, — произнесли все они повторно.

Гримальд дезактивировал крозиус-булаву и отодвинул аугментированного солдата в сторону.

— Я был уверен, что вы это скажете.

Путешествие через узкие коридоры и в поднимавшихся лифтах было кратким, и вот рыцари оказались перед закрытой переборкой мостика. На палубу они попали, пройдя мимо множества молчаливых техноадептов. Зеленые линзы, заменявшие им глаза, вращались, сканируя и зловеще подражая человеческой мимике.

Внутри титана было темно, слишком темно, чтобы неизмененные люди могли там работать. Единственным светом были красные аварийные лампы, словно в бункере или на корабле. Но генетически улучшенные глаза хорошо видели в сумраке даже без зрительных фильтров визоров в шлемах.

У дверей, ведущих на командный мостик, не было стражи, и обе створки с лязгом скользнули в стороны.

Артарион стиснул украшенный свитком наплечник Гримальда:

— Вперед, брат.

Капеллан взглянул на воина, несшего его стяг, через серебряное лицо своего погибшего учителя:

— Верь мне.

Командный мостик был круглым отсеком с возвышением в центре, окруженным пятью изукрашенными и снабженными массой кабелей тронами. В углах комнаты за панелями с сотнями кнопок, рычажков и циферблатов работали техноадепты в мантиях.

Из двух больших окон открывался впечатляющий вид на улей. Гримальд вздрогнул, осознав, что смотрит из глаз богомашины.

На главном возвышении стоял большой стеклянный резервуар. В его молочных глубинах плавала обнаженная старуха, чье тело было иссушено возрастом и бионическими протезами, необходимыми для того, чтобы поддерживать ее жизнь в таких условиях. Она смотрела через фасетчатые аугментированные глазные протезы.

— Приветствую, Астартес, — раздался голос из встроенных в гроб вокс-динамиков.

— Принцепс-майорис. — Гримальд кивнул плавающей в жидкости старухе. — Это большая честь — видеть тебя.

Последовала отчетливая пауза перед тем, как старуха ответила, хотя взгляд ее не отрывался от воина.

— Ты проницателен. Не трать время на галантность. «Герольд Шторма» просыпается, и скоро я должна буду идти. Говори же.

— Один из пилотов титана, отправленный в Хельсрич, сказал, что Инвигилата не пойдет на нашу защиту.

Вновь пауза.

— Это так. Я командую третьей частью Легио. Остальные уже направились на защиту региона Хемлок, многие с твоими братьями, Саламандрами. Ты пришел просить меня о моей части могущественной Инвигилаты?

— Я не прошу, принцепс. Я пришел увидеть тебя своими собственными глазами и просить тебя — лицом к лицу — сражаться и умереть рядом с нами.

Сморщенная женщина улыбнулась, выражение ее лица было одновременно по-матерински мудрым и удивленным.

— Но ты еще не завершил задуманную миссию, Астартес.

— Это как?

На этот раз пауза была дольше. Старуха рассмеялась внутри своего наполненного жидкостью резервуара.

— Мы не лицом к лицу.

Рыцарь потянулся к вороту брони, разъединяя печати.

Без шлема запах священных масел и химическая вонь заполняющей гроб жидкости оказались намного сильнее. Первые ее слова были столь неожиданными, что я не знал, как реагировать.

— У тебя очень добрые глаза.

Ее собственные глаза давным-давно извлечены из головы, а глазницы наполнены этими выпуклыми линзами, которые двигаются, следя за мной. Я не могу вернуть ей комплимент и не знаю, что еще можно сказать.

Поэтому и не говорю ничего.

— Как твое имя?

— Гримальд из Черных Храмовников.

— Теперь мы с тобой лицом к лицу, Гримальд из Черных Храмовников. Ты оказался достаточно смелым, чтобы прийти сюда и открыть мне свое лицо. Я знаю, сколь редко капеллан открывает лицо кому-либо не из своего братства. Спрашивай, что ты пришел спросить, и я отвечу.

Я подошел ближе и приложил ладонь к поверхности резервуара. Его вибрация соединилась с резонансом моей собственной брони. Я чувствую взгляд слуг Механикус на мне, на моем темном керамите. И их взгляд выражает желание коснуться произведения искусства, которым является боевая броня Астартес.

Я смотрю в механические глаза принцепс, пока она плавает в молочных водах.

— Принцепс Зарха, Хельсрич взывает к тебе. Придешь ли ты?

Она вновь улыбается, словно слепая старушка с гнилыми зубами, и прижимает ладонь к моей руке. Лишь толстое стекло разделяет нас.

— Инвигилата придет.

Семь часов спустя люди в городе услышали далекий механический гул, доносившийся из пустошей. Он эхом прокатился по улицам, заставив похолодеть кровь в жилах каждого в улье. Бродячие собаки залаяли в ответ, словно почуяв неподалеку крупного хищника.

Полковник Саррен вздрогнул, хотя на лице его застыла улыбка. Красными от недосыпания глазами он оглядел собравшихся командиров.

— «Герольд Шторма» пробудился, — промолвил он.

Через три дня, как и было обещано, город сотрясла поступь богомашин.

Машины Инвигилаты приближались, и громадные ворота в северной стене широко распахнулись, приветствуя их. Гримальд и командующие улья смотрели на это с наблюдательной площадки. Рыцарь движением век активировал руну на ретинальном дисплее, получая доступ к закодированному каналу.

— Доброе утро, принцепс, — мягко промолвил он. — Добро пожаловать в Хельсрич.

Вдали движущийся собор-крепость медленно и степенно прокладывал себе путь через кварталы города.

— Приветствую, капеллан. — Голос старухи был низким от едва сдерживаемой энергии. — Знаешь, я родилась в улье, подобном этому.

— Тогда будет вполне справедливо, если ты и умрешь здесь, Зарха.

— Ты так думаешь, сэр рыцарь? Ты видел меня сегодня?

Гримальд смотрел на далекого еще «Герольда Шторма», такого же высокого, как окружавшие его башни.

— Не увидеть тебя просто невозможно, принцепс.

— Убить меня тоже невозможно. Помни это, Гримальд.

Ни один человек прежде не осмеливался именовать его так фамильярно. И впервые за много дней рыцарь улыбнулся.

Город был наконец запечатан. Хельсрич был готов.

И когда пришла ночь, небо охватил огонь.