Хельсрич - Аарон Дембски-Боуден

— Давно пора.

По всему городу из вокс-башен раздавался бесцветный голос. Полковник Саррен, не желая провоцировать беспорядки, доверил подвергнутому лоботомии сервитору сообщить эти новости людям.

— Люди улья Хельсрич. По всей планете звучат первые сирены. Не тревожьтесь. Флот врага прибыл в систему. Мощь боевого флота Армагеддона и величайший в истории Империи флот Астартес стоят между нашим миром и силами врага. Не тревожьтесь. Продолжайте ежедневно молиться. Верьте в Бога-Императора. Это все.

В центре управления Гримальд повернулся к ближайшему офицеру-человеку, сидевшему у вокс-станции.

— Ты. Соединись с флагманом Черных Храмовников «Вечный крестоносец», немедленно.

Побледнев, человек судорожно сглотнул, когда к нему прямо и с таким напором обратился Астартес.

— Я… мой повелитель, я согласовываю…

Черный рыцарь грохнул кулаком по столу:

— Выполняй, сейчас же.

— Д-да, мой повелитель. Минуту, прошу вас.

Офицеры из штата Саррена обменялись обеспокоенными взглядами. Гримальд не обратил на это никакого внимания. Секунды ползли с отвратительной медлительностью.

— «Вечный крестоносец» готовится встретить вражеский флот, — ответил офицер. — Я могу отправить сообщение, но двухсторонняя система связи недоступна без подходящего командного кода. У в-вас есть эти коды, мой повелитель?

Конечно, они у Гримальда были. Он посмотрел на испуганного человека, а затем перевел взгляд на взволнованные лица сидевших за столом.

«Ох, какой же я дурак. Ярость ослепляет меня и не позволяет исполнить долг». Чего же он ожидал на самом деле? Что Хельбрехт отправит на планету «Громового ястреба» и предложит ему принять участие в славной войне наверху, на орбите? Нет. Хельбрехт поручил ему оставаться здесь, и другая судьба ему не светит.

«Я подохну на этой планете», — вновь подумал он.

— У меня есть коды, — ответил рыцарь. — Но это не срочный вопрос. Просто отправьте следующее сообщение в их входящие логи, без требования ответа: «Сражайтесь хорошо, братья».

— Отправлено, повелитель.

Гримальд кивнул:

— Благодарю.

Он повернулся к собравшимся офицерам и склонился над гололитическим дисплеем, коснувшись поверхности стола облаченными в перчатку пальцами.

— Простите меня за несдержанность. Нам нужно составить военный план, — сказал рыцарь и выдохнул самые трудные слова, которые когда-либо говорил: — И подготовить город к обороне.

Вплоть до последних ночей воины Крестового Похода Хельсрич переносили горечь и ярость со всем возможным достоинством. И их сдержанность была равносильна подвигу. Нелегко готовить город с несколькими миллионами перепуганных людей под загрязненными облаками, пока сотни их боевых братьев высекали себе славу сталью из плоти древнего и ненавистного врага. Черные Храмовники по всему городу смотрели в небо, словно красные линзы их шлемов могли пронзить облака и увидеть развернувшуюся наверху священную войну.

Ярость Гримальда причиняла ему буквально физическую боль. Она пылала в голове, ядом струилась по венам. Но он терпел, подчиняясь долгу. Он сидел за столом с тактиками-людьми и обсуждал с ними вопросы обороны, соглашаясь, кивая или споря.

В какой-то момент по комнате пронесся шепот. Он походил на коварную змею, прокладывавшую себе путь из человеческих уст в уши, избегая закованного в угольно-черную броню рыцаря Астартес. Когда полковник Саррен прочистил горло и объявил, что два флота встретились, Гримальд просто кивнул. Он услышал самые первые произнесенные шепотом слова тридцать секунд назад, когда из вокса раздались потрескивающие голоса операторов на станциях связи.

Началось.

— Следует отдать приказ, — спокойно сказал Саррен, вызвав новую волну шепота среди офицеров.

Гримальд повернулся к вокс-связисту, с которым говорил раньше, и взглянул на эмблему, обозначавшую ранг офицера. Тот встал, увидев, как серебряный череп вновь кивнул ему.

— Лейтенант, — промолвил рыцарь.

— Да, реклюзиарх.

— Отдайте приказ имперским силам в Хельсриче. Немедленно вводится военное положение. — Он почувствовал, как пересохло горло от тяжести произнесенных слов. — Запечатайте город.

Четыре тысячи башен противовоздушной обороны вдоль высоких стен улья были заряжены и направляли свои многочисленные стволы в небо.

На крышах бесчисленных шпилей и мануфакториумов то же самое сделали лазеры второстепенной защиты. Ангары и склады, переоборудованные под нужды воздушных сил, подготовили короткие рокритовые взлетно-посадочные полосы, необходимые для самолетов укороченного взлета и посадки. Одетые в серую униформу служащие флота патрулировали периметры баз, поэтому места их дислокации оставались закрытыми и функционировали почти независимо от остального улья.

Временные контрольные пункты, образованные на дорогах по всему городу, превратились в баррикады и оборонные аванпосты на тот случай, если враг сможет разрушить стены. В тысячах зданий, служивших казармами Имперской Гвардии и силам милиции, закрывали броневыми щитами двери и окна.

Из вокс-башен доносились объявления, приказывая горожанам улья, не занятым на жизненно важных производствах, оставаться в своих домах, пока их не заберут отряды Гвардии и не препроводят в подземные убежища.

Магистраль Хель, главную в улье, освободили от гражданского транспорта, создавая коридор для прохода колонн танков и «Часовых», растянувшихся на добрый километр. Скопления военной техники отклонялись от курса по мере того, как рассеивались по улью.

Хельсрич был закрыт, и его защитники крепко сжимали оружие, смотря в суровое небо.

Невидимые людям города рыцари — отделенные расстоянием, но связанные кровью полубога в их венах — преклонили колени в безмолвной молитве.

Через восемнадцать минут после того, как завыли сирены, возникла первая серьезная проблема с развертыванием войск. Представители Легио Инвигилаты потребовали разговора с командующими улья.

Через сорок две минуты начался первый бунт горожан, порожденный паникой.

Я задаю Саррену резонный вопрос, и он дает именно тот ответ, который я не хочу слышать:

— Три дня.

Инвигилате нужны три дня. Целых три дня, чтобы закончить подготовку и вооружение своих титанов прежде, чем они смогут быть использованы. Три дня, прежде чем они смогут пройти через громадные ворота в неприступных стенах улья и разместиться внутри городских пределов, согласно утвержденному плану.

Следующие слова Саррена еще более ухудшили положение.

— За три дня они поймут, придут ли они нам на помощь или развернутся вдоль русла Болиголова с остальным Легио.

Усилием воли я погасил мгновенный приступ ярости: