Герои умирают дважды - Даниил Аксенов

Четверо путников подъехали к Шере около полудня. В городке жил ун-Мусеп — давний знакомый ун-Катора. Маг не был уверен, что его приятель до сих пор здравствует, но слышал, что лет десять назад тот занял какую-то должность в городской управе.

Виктор заплатил несколько мелких монет сбора стражникам у ворот и поинтересовался, где можно найти уважаемого ун-Мусепа. Потный воин в кожаных доспехах в ответ на вопрос весьма невежливо поморщился, будто собирался сообщить, что ун-Мусеп — городской палач и каждое утро перед завтраком четвертует по парочке мелких воришек. Но догадка о палаче, на миг мелькнувшая в голове Антипова, оказалась ложной.

— Он — смотритель, — произнес стражник, помогая своему напарнику закрыть тяжелые ворота. — Не знали, да? Куда мир катится… бывший маг, а занимается такой бодягой.

— Смотритель чего? — спросил Виктор, обращаясь к широкой спине собеседника. — И почему он — бывший маг?

Стражник с удивлением обернулся.

— Смотритель кладбища, господин. — Судя по его виду, должность смотрителя в городе существовала в одном-единственном экземпляре. — Когда Длань исчезла, он сразу взялся за это дело. Непонятно лишь зачем.

Виктор договорился встретиться со своими спутниками в одной из лучших закусочных городка, а сам налегке отправился на кладбище. Антипова все утро беспокоило происшествие с Лябу, но никаких объяснений он не мог придумать. Версия галлюцинации отпадала сама собой: ведь девушку видели многие. Девица была не бестелесна, а вполне себе теплая, живая и активная (даже слишком). Неясны были две вещи — откуда она взялась в подземелье и куда потом делась. Виктор даже иногда укорял себя за то, что не вернулся и не проверил сарай лично. Вдруг там был тайный лаз? Однако предположение, что о тайном лазе не знал староста (которому сарай принадлежал), выглядело утопическим. Наш герой терялся в догадках.

Когда Виктор вошел на кладбище, пройдя мимо двух охранников, его мысли закономерно сменили направление. Дело в том, что во всех городах королевства умерших клали в герметичные каменные саркофаги, которые ставили в подземные гробницы. Эти гробницы были велики, многочисленны и соединялись друг с другом коридорами. Похоронами, а также поддержанием порядка в разветвленной системе подземных коммуникаций занимались жрецы. Получалось довольно интересно: на поверхности жили люди, а внизу, в тиши подземного города, лежали мертвые.

Антипов, сжимая в руке факел, миновал широкий коридор, предваряющий гробницы, а потом начал двигаться вдоль небольших помещений, заставленных саркофагами. У кладбища было много ответвлений, старые ярусы забрасывались, но саркофаги у главного входа принадлежали самым богатым семьям. Дом кладбищенского смотрителя располагался в подземелье. Любопытное строение: его верхний этаж выходил своими небольшими окнами на поверхность, но попасть внутрь можно было, только пройдя через главный кладбищенский ярус.

Виктор торопился. Он не собирался долго задерживаться в этом городишке, а хотел до заката попасть в замок графини Ласаны.

В подземелье было пустынно, а освещение даже центрального коридора оставляло желать лучшего. Антипов не встретил никого, кроме одного человека, который копошился в полутьме. Да и этот человек тоже не встретился бы, если бы Виктор не сбился с дороги. Наш герой ошибочно свернул в боковой ярус, оказавшись не спереди, а позади дома смотрителя. Пришлось идти вдоль стены здания по узкому проходу, от которого тоже, впрочем, отходили комнаты с саркофагами. В одной из комнат Антипов в свете факела заметил двигающуюся тень, но решил дорогу к дому не спрашивать: с дорогой уже все было ясно.

И действительно, обойдя стену, несостоявшийся маг оказался перед черной деревянной дверью, над которой горела лампа. Виктор постучал и, не дождавшись ответа, толкнул дверь — стражники у входа на кладбище заверили, что ун-Мусеп не выходил на поверхность.

Антипов оказался в относительно большой комнате, где стояли несколько скамей и три лоснящихся стола, на стене висела черно-белая карта (кладбища?), горели длинные толстые свечи, а в довершение картины на одном из столов лежал обнаженный и сморщенный труп пожилой женщины с седыми волосами.

«Однако, господин патологоанатом, я попал в славное место, — озадаченно подумал Виктор. — И какого черта сюда мага занесло? Пусть и бывшего? Он же наверняка сумел скопить деньжат за свою предыдущую жизнь. Вот и грел бы кости на солнышке».

Естественно, Антипов не получил ответа на этот вопрос, зато услышал скрип отворяемой двери, ведущей во внутренние комнаты. В помещение вошел старик. Он был очень стар. Сутулая спина в черном балахоне, длинная белая борода, испещренные вздутыми жилами руки — вот что сразу бросилось в глаза Виктору.

Вошедший медленно приблизился, с трудом распрямил согнутую шею и, глядя пронзительным недобрым взглядом, осведомился глухим неразборчивым голосом:

— Родственник? Чей? А… ты нездешний.

Виктор мысленно посочувствовал тем, кто вынужден часто приходить в это место. Старик выглядел весьма зловеще и на непритязательный взгляд отличался от лежащего на столе трупа лишь способностью двигаться и говорить. Однако внешний вид собеседника нисколько не менял планов молодого воина.

— Могу ли я поговорить с уи-Мусепом? — спросил он. — У меня для него письмо.

— Я — ун-Мусеп, — прохрипел старик. — И никаких писем не жду.

«Ух, хорошо, что не пришлось его искать, — с некоторым облегчением подумал Виктор. — А то вдруг оказалось бы, что это — какой-нибудь помощник, а сам ун-Мусеп шастает по кладбищу впотьмах».

— Письмо от ун-Катора, господин. Он спрашивает, как ваши дела, и просит оказать небольшую услугу.

Антипов очень ждал этой встречи. Маг заверил его, что ун-Мусеп сможет пролить некоторый свет на произошедшее во время ритуала. Арес и Кеаль скептически отнеслись к тому, чтобы обратиться за помощью к осколкам некогда могущественного ордена, но препятствий не чинили.

Глаза старика загорелись еще более недобрым огнем. Его борода мелко затряслась в такт кратковременной дрожи, охватившей нижнюю часть лица.

— Я не знаю никакого ун-Катора, — сказал он. — Если это все, что ты хотел сказать, то можешь уходить…

— Вы, — произнес Виктор.

— Что? — сдвинул брови старик.

— Обращайтесь ко мне на «вы». — Антипов не собирался никому давать спуску. Он знал: уступишь в мелочи — потом сядут на шею. — Я — дворянин.

На миг показалось, что старик рассмеется, — так сжалось его лицо. Но оно тут же разгладилось.

— Уходите, господин дворянин, — сказал он. — Нам не о чем говорить.

Виктор опять оказался перед нелегким выбором: убраться или продолжать настаивать. Этот ун-Мусеп не мог не знать ун-Катора. Но почему он скрывал знакомство? Если на него надавить, к чему это приведет? Может быть… ун-Мусепа раскрыли жрецы Зентела и теперь он под колпаком?

Последнее соображение показалось Антипову разумным. Он коротко кивнул и повернулся, чтобы пойти к дверям. Однако не успел сделать и шагу, как за ближайшей стеной раздался звук, напоминающий шарканье ног то ли дряхлого деда, то ли глубокого инвалида. Этот звук, почти совсем неслышный, вдруг встревожил ун-Мусепа. Старик бросил быстрый взгляд на гостя, потом на дверь — и быстро спросил теперь уже высоким, а не глухим голосом: