Герои умирают дважды - Даниил Аксенов

На глазах Лябу выступили слезы и покатились но щекам крупными каплями. Она смотрела так трогательно и беззащитно, что Виктор дрогнул.

— Вот, возьмите платок, — сказал он, протягивая большую и не совсем чистую тряпку. — Можете оставить себе. Вы, главное, идите прямо на огоньки и никуда не сворачивайте. Подыщите длинную палку. Там впереди будет канава, и чтобы в нее не упасть, все время шерудите этой палкой перед собой. Об арнепах[2]ничего не слышно, ночь, скорее всего, будет безопасной. Но если что, сразу залезайте на дерево. До свидания, госпожа!

Слезы Лябу высохли моментально. Она посмотрела на собеседника гордым и гневным взором, глубоко вздохнула, словно успокаиваясь, и воскликнула:

— Хорошо же, господин дворянин! Я заплачу вам за ваши услуги, если вы позволите мне остаться с вами до рассвета, а потом проводите в замок к отцу!

— Вы видите перед собой счастливца, которому не нужны деньги, — с печалью ответил Виктор: барон не поскупился на финансирование предприятия.

— Но вам нужно это! — Девушка подняла руки, запустила их за ворот платья и сняла с шеи тесьму, на которой тускло сияло серебристое кольцо.

— Что это? — поинтересовался мужчина.

— Фамильная драгоценность. Если кольцо надеть, то никакой, даже самый лучший, лучник не сможет сделать точного выстрела, целясь в вас. Можете считать это также платой за спасение.

«Ставки повышались, все шло слишком хорошо, — подумал Антипов. — Если кольцо действительно работает, то это же…»

Он не стал заканчивать фразы, все было понятно и так. Здесь существовали артефакты, которые действовали примерно как Длань мага, пребывая одновременно в двух мирах — духов и предметов. Только артефакты не обладали столь широкими возможностями, как Длань.

— До замка отца проводить не могу. — Виктор решил, не чинясь, пойти на риск и согласиться. — Но до ближайшей деревни — извольте. Мы едем на север, у нас есть сменные лошади. Одну из них, так и быть, выделю. Когда прибудем, передам вас старосте и заплачу ему за ваше препровождение к отцу.

Антипов не доверял девице и намеревался устроить усиленное ночное дежурство: двое мужчин спят, а двое — на посту. Виктору девушка не нравилась, хотя он не мог точно сказать, в чем ее подозревает. Кольцо же оправдывало присутствие баронской дочери. В конце концов, все во вселенной имеет свою цену.

Лябу согласилась, после чего Виктор заставил Нарпа снять с седла лук, затупить одну из стрел, целиться в щит, да и вообще бить вполсилы. На руке нашего героя красовалось серебристое кольцо. Было темно, Нарп мазал с большого расстояния, но когда подошел поближе, выяснилось, что он тоже мажет. Удачный выстрел был возможен с трех шагов, да и то не всегда. По какой-то загадочной причине стрела летела куда угодно, только не в цель. Виктор сделал мысленную пометку потом спросить у кого-нибудь, как именно работает кольцо. Сделка с девицей состоялась.

Ночь прошла относительно спокойно, если не считать поведения красотки. Она не превратилась в монстра (кое у кого было даже такое подозрение), но от Антипова не отходила ни на шаг, мешала спать разговорами, а когда пришло время его дежурства, начала игру в соблазнение. От девушки приятно пахло фиалками (и это после трех дней в подземелье!), ее глаза сияли в свете факела, губки блестели, руки прижимались к самым неожиданным местам, а Виктор был неприступен как крепость на скале. В последнее время он не испытывал проблем с женским полом: ведь наладил общение с двумя молодыми родственницами проигравших баронов. Но не в этом были причины его стойкости: Антипов мог при желании осуществить все фантазии восхитительной Лябу, хотя желания-то и не было. Виктора может понять любой опытный мужчина: иногда встречаются девушки, у которых вроде бы все в порядке и с внешностью и с умом, но что-то от них отталкивает. Когда Антипов был еще студентом, он познакомился с двумя сестричками-близняшками. Так вот одна из них ему безумно нравилась, а со второй он бы не стал спать даже по ее большой просьбе. И ведь обе девушки относились к нему одинаково! Он считал, что тут дело в тайных желаниях дам, которые мужчина все-таки ощущает. Мужская интуиция — это способность задом чувствовать то, что женщина вынашивает в голове.

Утром все произошло так, как Виктор планировал. Они выехали на рассвете, быстро добрались до деревни и попытались передать Лябу на руки старосте. Девица отчего-то начала сопротивляться, вырываться и умолять Антипова взять ее дальше с собой. Но он был непреклонен. Заплатив бородатому степенному мужику приличную сумму, Виктор с помощью своих товарищей посадил Лябу в сарай и подпер дверь крепким поленом. Велел старосте выпустить девушку примерно через полчаса и доставить ее в целости и сохранности к отцу. Потом Антипов отбыл с чувством выполненного долга. Кольцо приветливо блестело на пальце, и воин уже воображал, какие выгоды извлечет из честно заработанного артефакта: умение избегать стрел — это не шутка.

Лошади шли резво навстречу утреннему веселому ветерку, но не очень быстро — Антипов не хотел их утомлять: ведь так и не выбился из графика. И когда вскоре после отъезда из деревни его догнал на серой кобылке сын старосты, он нисколько не удивился. А вот то, что этот самый сын сообщил, вызывало сильные эмоции.

— Господин, господин! — кричал белобрысый паренек, задыхаясь. — Госпожа-то того!

— Чего «того»? — спросил Виктор, останавливаясь. — Померла, что ли?

— Хуже, господин! Сначала она билась в дверь сарая, а потом перестала. Батя подумал, что затихла, угомонилась, хотел выпустить ее раньше времени, ан нет!

— Что нет? — Антипов ненавидел, когда кто-то ходил вокруг да около.

— Не было ее там, господин! Сгинула из сарая! И стены целы, дверь цела, пол цел, а госпожи нет! Воротитесь, сами посмотрите, там полсела собралось!

Виктор думал лишь несколько секунд. Его губы изогнулись, он обернулся в сторону деревни, а потом расслабился, видимо что-то решив.

— Верю, — сказал Антипов. — Не стану возвращаться. Сгинула и сгинула. Вот тебе монета за труды, скачи к отцу.

Виктор поехал дальше, не обращая внимания на вопросительные взгляды спутников. Трудно сказать, о чем он думал, но его взгляд был отрешен, а лицо озабочено. Наконец, отъехав на приличное расстояние, он обернулся и произнес, обращаясь то ли к Нарпу, то ли к Пестеру:

— Это очень запутанная история.

А потом добавил:

— Ну и хорошо. От женщин в белых платьях сначала польза, а потом одни неприятности.