Восхождение самозваного принца - Роберт Энтони Сальваторе

Калас едва верил своим ушам, и всякий раз, когда бывший монах намекал, что его замысел простирается гораздо дальше, герцог начинал дышать еще тяжелее.

Невероятно, — только и мог произнести он.

— Очень даже вероятно, — возразил Де'Уннеро. — Король сам поставил сына Джилсепони перед Мервиком и Торренсом и даже перед принцем Мидалисом.

— Это приведет к междоусобной войне! — воскликнул герцог.

Его собеседник усмехнулся и кивнул на рассыпавшиеся по ковру самоцветы.

— Я уже говорил, что обладаю богатством, во много раз превышающим стоимость этой горстки камней, — повторил он. — Неужели вы думаете, что я появился бы здесь и позволил Эйдриану даже близко подойти к Урсалу, не подготовившись должным образом к возможным последствиям? Неужели, любезный герцог, вы думаете, что за эти годы я потерял разум и стал более беспечным?

Герцог Калас вперился глазами в драгоценные камни, прекрасно понимая, что слова Де'Уннеро — не пустая бравада.

— Вижу, мои слова не очень обрадовали вас, — улыбнулся бывший монах, и снова Калас взглянул на него с недоверием.

— Или вас больше тревожит положение двора? — спросил Де'Уннеро. — Мы с вами оба понимаем: пока король Дануб жив, королевство останется незыблемым.

— Но у него есть младший брат, — напомнил герцог. — Весьма достойный человек.

— Да, только здесь существует один нюанс. Действительно, насколько я знаю принца, он и в самом деле достойный человек, — сказал Де'Уннеро. — Но он не женат. Известно также, что в прошлом он был довольно дружен с Джилсепони.

— К чему вы клоните? — подозрительно прищурился Калас.

— Достоверные сведения, не имеющие ничего общего с придворными сплетнями, говорят о том, что в прошлом Мидалис и Джилсепони находились в достаточно близких отношениях, — сказал Де'Уннеро. — Неужели вам так сложно поверить, что принц с готовностью возьмет в жены супругу своего умершего брата? Подобные случаи в истории не являются редкостью!

Герцог Калас принял тот же задумчивый вид, в каком его застал Де'Уннеро, войдя сюда в обличье Брюса Оредальского.

— Я позволю отнять у вас еще некоторое время разговором о своей персоне, — продолжал бывший монах. — Итак, я — известный вам Маркало Де'Уннеро. Маркало Де'Уннеро, уверенный, что существует глубочайшее различие между рожденными повелевать и рожденными подчиняться. Маркало Де'Уннеро, убежденный в необходимости всегда и при любых обстоятельствах защищать достоинства государства и церкви. Маркало Де'Уннеро, презрительно открещивающийся от глупейшего утверждения «королевы из народа» и нынешней церкви о том, что все люди равны и одинаково ценны.

— И одновременно — Маркало Де'Уннеро, готовый возвести на трон сына простолюдинов, — напомнил ему Калас.

— Эйдриана не учили воспринимать жизнь глазами простолюдина, — возразил Де'Уннеро. — Он прошел отличную выучку у эльфов тол'алфар, которым абсолютно чужды представления о равенстве. Уверяю вас, он понимает разницу между знатью и быдлом. И еще. Смею вас уверить, этот юноша понимает ценность надежных советников. Государству пойдет только во благо, если одним из таких советников станет герцог Таргон Брей Калас.

— Вы говорите так, словно король Дануб уже мертв, — с нескрываемым упреком произнес герцог.

— Я желаю ему пережить нас всех, — поспешно ответил бывший монах. — Но ни я, ни вы не можем быть в этом уверены. Посмотрите, какая чудовищная усталость отражается на его лице. Сколько морщин прибавляют королю тревожные мысли о допущенной им ошибке. Каждый день приносит ему новые удары. Насколько я слышал, с возвращением ненавистной всем королевы жизнь Дануба отнюдь не стала легче.

Герцог Калас откинулся на спинку кресла, задумавшись над словами Де'Уннеро.

— А если король все-таки переживет нас всех? — спросил он. — Что в таком случае будут делать Маркало Де'Уннеро и этот юный воин?

— Эйдриан займет подобающее ему место в жизни; если не как король, то как один из командиров Бригады Непобедимых. Возможно, как принц Хонсе-Бира.

Калас улыбнулся и покачал головой.

— Принц? Вы, наверное, не понимаете, что это может повлечь за собою, — воскликнул он, находя утверждение бывшего монаха достаточно забавным. — Королевская родословная — не армия, туда невозможно быть вписанным даже за особые заслуги. Случись такое, этот ваш Эйдриан наживет себе множество смертельных врагов.

— Думаете, что я… что мы так уж боимся врагов?

Улыбка мгновенно сбежала с лица герцога, и оно приняло прежнее мрачное выражение.

— Все выверено и учтено, ваша светлость, — сказал Де'Уннеро. — Я отнюдь не прожектер и понимаю размах замыслов, которые намерен осуществить.

— Каких именно? — спросил Калас.

— Как я уже сказал, если Эйдриан станет королем, ему понадобятся советники, — пояснил бывший монах. — Как только он окажется на троне, я и мои союзники… а если мне и кому-то из них будет суждено покинуть этот мир, то оставшиеся в живых единомышленники… они используют его влияние, чтобы произвести столь необходимые перемены внутри абеликанского ордена. Если вас страшат мои устремления по захвату светской власти, то смею заверить — у меня их нет. Говорю вам со всей искренностью: в целом мире не найдется человека, способного выправить курс нашего государства лучше, чем Эйдриан. Если ему суждено взойти на престол еще при вашей жизни, то и для Эйдриана, и для королевства будет только лучше, если рядом с молодым королем окажется верный ему герцог Таргон Брей Калас, который сумеет сплотить Бригаду Непобедимых и объяснить гвардейцам, какой путь изберет новое королевство, впрочем, точнее будет сказать, что произойдет возврат к славным дням прежнего королевства.

Калас не сразу переварил услышанное. А осознав, широко раскрыл глаза.

— Как вы сказали? Сплотить Бригаду Непобедимых…

В ответ Маркало Де'Уннеро, усмехнувшись, снова многозначительно глянул на рассыпанные самоцветы.

— Я обладаю богатством в тысячи, в десятки тысяч раз большим… — в третий раз повторил он, давая понять собеседнику, что у него уже есть свои люди среди подчиненных Каласа.

— Вашему другу королю Данубу ничего не угрожает, — заверил Де'Уннеро встревоженного герцога. — Во всяком случае, со стороны Эйдриана. А когда настанет время и на престол взойдет новый король, королевство Хонсе-Бир вновь станет сияющей звездой, каковой оно было до войны с демоном-драконом, до роковых ошибок отца-настоятеля Маркворта и до «вторжения» Джилсепони Виндон в Урсальский замок.

Герцог долго, очень долго пребывал в тягостном раздумье.

— И каких же действий вы ждете от меня? — наконец спросил он.

— Никаких, — ответил Де'Уннеро. — События уже развиваются должным образом, причем для этого не приходится прикладывать никаких усилий. Более того, никто, даже я, не может теперь особо на них повлиять. Но чтобы уцелеть в их грядущем водовороте, вы должны сделать правильный и мудрый выбор. Однако я бы не хотел, чтобы вы просто примкнули к победившей стороне. Я прошу вас, герцог Калас, выбирать искренне и осмысленно. Королевство, которым будет править Эйдриан, не станет благоволить дикарям из Альпинадора. Могли бы вы ожидать этого от восшедшего на престол Мидалиса? Королевство Эйдриана не станет потворствовать церкви в ее нынешнем состоянии, а заставит орден Абеля вернуться к прежним традициям, когда братья меньше обременяли себя заботами о нуждах простонародья и понимали, что в глазах Бога существует различие между королем и его подданными, равно как между герцогом и его слугами.