Восхождение самозваного принца - Роберт Энтони Сальваторе

Герцог зарычал от ярости и, нахлобучив слетевший при падении шлем, махнул рукой оруженосцу. Тот быстро подал ему великолепно украшенный меч.

— Ну, теперь держись, молокосос! Ты еще горько пожалеешь об этом, — зловеще посулил герцог противнику.

Свирепо размахивая мечом, герцог Калас ринулся на юного воина.

Эйдриан пригнулся, позволив оружию противника просвистеть над головой, затем неожиданно для Каласа сделал выпад вперед и нанес ему боковой скользящий удар. «Ураган» со звоном ударил по щиту герцога. Проделав этот маневр, рейнджер вновь отскочил назад, и сильный удар герцога слева не достиг цели.

Соперник юноши вновь ринулся в атаку, исторгая рев при каждом взмахе меча. Зрелище было впечатляющее, и толпа ревела от удовольствия.

Однако Эйдриан знал то, о чем его разозленный противник даже не подозревал. Би'нелле дасада — эльфийский боевой танец с мечом — предназначался как противодействие именно такой манере ведения боя, которую использовал Калас, а именно чередованию стремительных выпадов, рубящих ударов и мгновенных отступлений. Наверное, в подобном сражении герцог превосходил многих; возможно, ему даже не было в нем равных. Однако юноша постоянно замечал слабые места в его обороне и атаковал соперника, когда тот совсем этого не ожидал. Лезвие «Урагана» буквально искрошило щит Каласа.

Новая атака, новый удар. На этот раз меч Эйдриана скользнул над самым щитом герцога, зазвенев о металл его доспехов.

Взревев, герцог трижды полоснул мечом, с каждым шагом приближаясь к Эйдриану. Трижды лезвие меча Каласа пролетало в опасной близости от головы рейнджера. Трижды толпа вскрикивала и замирала, наблюдая за этими ударами. Большинство присутствующих на состязании решили, что герцог сейчас сразит юного воина насмерть. Ликующее лицо Каласа также говорило о том, что он уверен в своем неоспоримом преимуществе.

Однако Эйдриан вовсе не прекратил сопротивление. Он позволил Каласу надвигаться на него, позволил толпе вскрикивать и замирать от восторга и ужаса.

Мысли рейнджера были сосредоточены на серпентине и рубине. Первый окутывал незримой защитой, второй воспламенял его меч. При очередной атаке герцога Эйдриан поспешно отступил, затем выпрямился во весь рост, и его меч, с которого срывались языки пламени, со звоном встретился с клинком герцога Каласа.

Огненный меч! Такого в Урсале еще никогда не видели!

Теперь Эйдриан мог поиграть с герцогом, диктуя свои условия сражения. Пылающий меч юного воина, казалось, с легкостью отражал удары, которые пытался нанести противнику Калас. Эйдриан кружился, словно в танце, заставляя кружиться вместе с собой противника. Их мечи встречались то вверху, то внизу, и за «Ураганом» тянулся огненный след. Потом рейнджер высвободил энергию графита. Теперь каждое соприкосновение лезвий мечей сопровождалось снопами искр.

Калас ударил снизу и наискось; меч Эйдриана парировал этот удар. Клинок герцога описал полукруг, целя противнику в живот, однако меч юного воина сделал точно такой же полукруг; этот маневр также не принес Каласу успеха. Герцог, загораживаясь щитом, устремился вперед. Эйдриану, у которого по-прежнему нестерпимо болела вывихнутая левая рука, пришлось отступать, кружась в боевом танце, пока у него не появилась возможность ударить по щиту противника с такой силой, что Калас застонал от ярости.

Герцог повторил свой маневр, затем проделал его в третий раз, но лезвие «Урагана» неизменно оказывалось на пути его клинка, с легкостью отражая удары.

Эйдриана удивило, когда Калас, совершив ложный замах для рубящего удара, резко направил меч вниз и нанес им проникающий прямой удар, что очень напоминало боевой стиль эльфов. Не ожидая подобного выпада, рейнджер успел отступить только в последний миг. Внезапное резкое движение сразу же отозвалось жгучей волной боли в левом плече.

— Уже ошибаешься, молокосос, — бросил ему герцог, продолжая теснить противника.

— Сейчас увидим, кто ошибается, — возразил ему Эйдриан, чувствуя, что пора заканчивать эту игру и желая сделать ее финал как можно более впечатляющим.

Надвигаясь, Калас отклонил свой меч в сторону и вращал им с умопомрачительной быстротой, приводя в восторг завороженно следящую за поединком толпу.

Рейнджер, однако, увидел в маневре герцога совсем иное — прекрасную возможность завершить их поединок.

Рассчитывая на уловку, Калас притянул руку с мечом к себе, после чего совершил резкий выпад вперед. Однако Эйдриан, разгадав его замысел, почти без толчка совершил сальто над головой герцога и, в мгновение ока очутившись у него за спиной, нанес противнику несильный удар по спине. Разъяренный Калас, готовый проучить наглого мальчишку, молниеносно развернулся, на долю секунды отведя в сторону щит. Но Эйдриан с неожиданной для герцога внезапностью и легкостью поразил его в грудь, пробив великолепные доспехи противника, после чего, желая потрафить толпе, полностью высвободил мощь графита.

Каласа подбросило в воздух, его меч отлетел в одну сторону, щит — в другую. Завязки, удерживающие латы, лопнули, и герцог, теряя в полете части своей амуниции, грянулся наземь, широко раскинув руки.

Толпа… на этот раз толпа безмолвствовала. Эйдриан бросил взгляд на королевский павильон. Король, королева и окружавшие их вельможи в ужасе вскочили со своих мест.

К поверженному герцогу бросился оруженосец, приподнявший ему голову. В толпе послышались отчаянные крики, всхлипывания и плач. Несколько рыцарей из Бригады Непобедимых успели выбежать на поле и окружить своего павшего командира.

— Ваше величество, он мертв! — растерянно крикнул оруженосец, и стенания собравшихся вокруг ристалища усилились.

Эйдриан поискал глазами в толпе Де'Уннеро. Бывший монах смотрел прямо на своего подопечного, одобрительно кивая головой. Никогда еще толпа не становилась свидетелем столь ошеломляющего зрелища!

Продолжая глядеть на Де'Уннеро, юноша приложил руку к груди. Тот понял застывший в его глазах вопрос и наклоном головы указал на безжизненное тело герцога.

— Дорогу! — крикнул рейнджер и с такой силой оттолкнул оруженосца, что сбил его с ног. Протолкавшись сквозь окружавших Каласа людей, Эйдриан опустился перед ним на колени.

Он вплотную приник к его телу, чтобы камень души, вделанный в доспехи, коснулся раны на груди Каласа. Эйдриан приблизился к бескровному лицу герцога.

— Жить, — отдал он мысленный приказ, посылая через камень свою исцеляющую силу. — Жить!

Дух герцога Каласа брел по длинной сумеречной дороге, где вместо облаков над головой плыли клочья серого тумана. Калас знал, что умер или вот-вот умрет. Он знал, что умирает в результате удара какой-то неведомой силы, сущность которой не мог себе даже представить.

И теперь он приближался к темной пропасти смерти.

Неожиданно герцог заметил над головой сияющую руку. Ее свет разгонял серый туман.

Вот и рука смерти простерлась над ним. Герцог Калас знал, что не может, не смеет противиться этому зову. Значит, настало его время расстаться с жизнью.