Чумные псы - Ричард Адамс

Вот здесь, посреди мокрой травы и набухших влагой моховых кочек, лежали Раф с Шустриком, с удивлением и унынием взирая на то, как лучи рассвета открывают их глазам царящую вокруг пустоту.

— Неужели? Нет, не может быть! — произнес Шустрик с отчаянием. — Ни тебе дома, ни фонарного столба, ни изгороди — так не бывает! Даже белохалатники не смогли бы… — Он замолк на полуслове и вновь поднял морду к ветру. — Деготь… так-так, минуточку… слабый запах, наверное старый. И мусорных баков нет, ни одного… Как такое может быть?

Через изгородь перепорхнул зяблик в серо-синей шапочке, с розовой грудкой, только белые перья на его крыльях быстро промелькнули. Шустрик повернул на мгновение голову, затем вновь уронил ее на вытянутые перед собой лапы.

— И ни одного человека вокруг… — произнес он. — С чего бы это? А дождь этот, Раф? Кончится он когда-нибудь или нет? Раф, пошли-ка назад!

Раф открыл глаза и ощерил зубы, словно бы сердился:

— Чего?

— Что делать-то будем?

— А я почем знаю?

— Раф, они всё куда-то забрали — дома, дороги, машины, мостовые, мусорные баки, сточные канавы — всё забрали! Как это они могут, а? Говорю тебе, этого просто не может быть! И куда они все подевались? Зачем было все это вытворять, чтобы потом уйти? Зачем, Раф?

— А я тебе говорил.

— Что ты мне говорил?

— Про мир я говорил. Что он снаружи ничем не лучше, чем внутри, то есть внутри клетки. Нету никакой тебе наружи. Ты говоришь, все переменилось. Так вот, это белохалатники или какие-нибудь другие люди все здесь поменяли, чтобы делать с животными, что им вздумается. Животные для того и существуют, чтобы люди делали с ними, что им вздумается. А люди, между прочим, тоже для того же, то есть чтобы делать, что вздумается.

— Что ты, Раф! Мой хозяин… он никогда животных не обижал. Когда я жил дома со своим хозяином…

— Да уж обижал, наверное. Иначе он не был бы человеком.

— И все же как им удалось увезти улицы, дома и все прочее?

— Они все могут. Глянь-ка вот на солнце. Наверняка однажды какой-то человек поднял руку и зажег его, как это делает табачный человек в собачьем блоке. Ты бы ни за что не поверил, если бы не видел это собственными глазами, так ведь?

15 октября, пятница — 16 октября, суббота

Шустрик промолчал в ответ, поеживаясь на холодном ветру. Весь холм теперь осветился, дождевые капли искрились на вереске и траве в утренних лучах, там и сям пробивающихся сквозь тучи. Где-то внизу, ниже по склону холма, раздался протяжный, напоминающий человеческий смех крик дятла.

— Нам нужно найти каких-нибудь людей, — заключил наконец Шустрик.

— Зачем это?

— Собакам нужны люди. У нас должны быть хозяева. Еда, крыша над головой. Пошли! Нельзя больше торчать тут. Белохалатники наверняка станут разыскивать нас.

Шустрик встал и пошел прочь через папоротник, направляясь на северо-запад, вниз по склону холма. Некоторое время, впрочем недолго, казалось, что Раф, который так и лежал в мокрой траве, даст уйти своему товарищу в одиночку, однако едва Шустрик пропал из виду за изгибом склона и потом, отойдя уже ярдов на двести, вышел на опушку леса, Раф вдруг вскочил и во весь дух припустил за Шустриком, догнав его уже под деревьями.

— Ты и в самом деле думаешь, что они все ушли отсюда? — спросил Раф. — То есть никого не осталось… Вообще никого?

— Люди должны быть. Вон, к примеру, следы сапог, причем совсем свеженькие, вчерашние. Нет, люди тут есть. Вот чего я понять никак не могу, так это зачем они все так переделали? Это меня смущает, такого я не ожидал. Я думал, все будет нормально, улицы, дома…

Они уже миновали ворота и оказались в лесу, на тропе, выходящей на дорогу, которая шла вдоль озера. Воздух был полон разнообразных осенних запахов — желудей, сырого папоротника и молодого мха. На рябинах блестели мокрые ярко-оранжевые ягоды, там и сям в кроне перепархивала какая-нибудь малиновка, пересвистываясь со своими товарками, обосновавшимися на этом маленьком пятачке. Несмотря на весьма подозрительное безлюдье этой местности, Шустрик явно приободрился — чего стоило одно давным-давно забытое ощущение влажной земли под лапами, колеблющийся свет, колышущиеся ветки и шелест листьев, разбросанных повсюду в траве разноцветными пятнами, а также запахи и шорохи каких-то неведомых и невидимых существ! Тропу перебежал кролик; Шустрик бросился за ним, но упустил и, тщетно пытаясь отыскать его, напрочь позабыл о нем, стоило ему на секунду остановиться, чтобы обнюхать навозного жука, которого он обнаружил под каким-то грибом с сине-зеленой каймой, выросшим между двух камней. Наконец Шустрик вернулся на тропу к Рафу; тот лежал и грыз палку.

— Знаешь, тут кошки. Что-то вроде кошек. Уши, правда, длинноваты, но чтобы гонять, вполне сгодятся.

Раф перегрыз палку, обломок упал на землю.

— Жрать нечего.

— Будет еще. Погляди, как ветер гонит листья! Интересно, куда они улетают? Но ты не беспокойся, их всегда становится еще больше, чем было.

Шустрик снова убежал в лес. Раф неторопливо двинулся в ту же сторону, прислушиваясь к тому, как на другом берегу ручейка с бурой торфяной водой его товарищ с треском пробирается через подлесок.

Пройдя вниз по склону около мили, Раф с Шустриком выбрались на дорогу, которая шла по восточному берегу Конистонского озера. Ветер совершенно стих, все было абсолютно безмолвно и пустынно — в такой ранний час на дороге не было и автомобилей. Само же озеро, когда оно проглядывало между деревьев, лежало такое ясное и гладкое, что камни, опавшая листва и побуревший тростник на болотистом мелководье казались некими предметами обстановки в заброшенном доме, если заглянуть в него через окно. Однако, когда озеро показалось в следующий раз, это впечатление под взрывным напором бледного солнечного света бесследно исчезло в отражениях бегущих облаков и многоцветных осенних крон деревьев, которые стояли вдоль берега.

— Гляди, Раф, гляди! — закричал Шустрик, сбегая к воде. — Как все там замерло! Я бы не сошел с ума, попади я туда… Все бы осталось на месте, все бы покрыла вода… и головушка моя бы остыла…

— Не ходи туда, Шустрик! — прорычал Раф, отскакивая от воды. — Если ты не совсем свихнулся, держись от воды подальше. Ты и представить себе не можешь, что это такое. Оттуда не выбраться.

Собравшийся было уже сигануть в воду Шустрик отскочил от берега, все еще раздумывая, затем забегал туда-сюда по краю, обнюхивая землю, так что, пока они шли вдоль озера, он преодолел расстояние втрое большее, чем его товарищ. При этом Шустрик зацепился своей хирургической накладкой за ветку ежевики, а вырвавшись из колючего куста, выскочил оттуда с красным ежевичным листком, застрявшим в его черной шапочке. Шурша галькой, пес бежал вдоль кромки воды, радостно подпрыгивал, жадно пил и плескался, то забегая на мелководье, то выскакивая прочь, затем обтрясся и вернулся на дорогу, кое-как перевалившись через каменную ограду и шлепнувшись в мокрую траву на обочине.