Избранная страны драконов - Тася Тараканова

Эрвин

Прошелестели шаги Сони наверху, хлопнула дверь, у меня руки зачесались от желания поговорить по мужски с хозяином Овечечки.

— Я не знаю, что ты задумал. Но тебе с нами не справиться, — сказал жёстко, специально выделив слово «с нами», чтобы показать, — Соня на моей стороне.

— Вы дошли до Великой Вершины? — не отводя взгляда, задал Добромир совершенно логичный вопрос. Тем более я об этом только что непрозрачно намекнул. Светозаров не таился и не маскировал интерес словесными вывертами. Да и кого тайна Великой Вершины могла оставить равнодушным?

Мы в который раз мерялись взглядами. Я не торопился с ответом.

— Дошли.

— Как вы спустились?

— Там оказались сани. Съехали на них.

— Так просто? — Добромир нахмурился. — Никто не возвращался с Вершины.

— Это достоверно неизвестно.

— Неужели на Вершине ничего не было?

— Глупые легенды врут, там ничего нет. Все хотят верить в чудо, избавиться от боли. Наберись смелости и вперёд.

— Почему ты спустился нормально, а Соне, как ты сказал, стало плохо? — чемпион не верил мне. Так я тоже ему не доверяю.

— Мне было плохо, просто я быстрей оклемался.

— Для Сони спуск не страшен, Мерин же показал.

— Высотомер — не Великая Вершина. Вершина решает, кому жить, а кому умереть.

— Значит, Соня чуть не умерла? — голос Добромира дрогнул, и мне это не понравилось.

— Мы оба чуть не умерли. Вершина отпустила нас. Если хочешь, можешь прогуляться туда, — я встал из-за стола. Больше всего на свете мне хотелось похоронить эту тему, забыть, выбросить из головы, зажить жизнью, в которой нет места ВВ.

Если бы это было возможно!

Великая Вершина — владетельница сердец и умов, заветная мечта всех верховенцев, включая дряхлых старцев и детей. Они будут взывать к ней, молиться, просить о милости. Никто в здравой памяти и ясном рассудке не забудет о Вершине.

— Я видел тебя на Высотомере, — проговорил Добромир мне в спину, — ты не чувствуешь боли.

Я притормозил и оглянулся.

— Если обратишься за помощью к Соне, чтобы пойти на Вершину, сначала придется убить меня…. Попробуй. Если сможешь.

Соня

На следующее утро Эрвин стучал сковородками, поджидая нас к завтраку. Он не хотел ни в чём уступать Добромиру. Взять под контроль всё, до чего можно дотянуться, быть лучше противника, быть на шаг впереди, предугадать и предусмотреть любое действие неприятеля, — вот цель, которую поставил Эрвин. И теперь он сдержанно и вежливо встречал нас.

Мысленно готовясь к очередной пикировке между парнями, я дала себе слово молчать. Невозможность перемирия между Эрвином и Добромиром была столь очевидна, что я решила прекратить все попытки установления нейтралитета. Добромир с прошедшего вечера тоже, похоже, дал обет молчания. В тишине, нарушаемой только позвякиванием приборов, не проронив ни слова, наше неразговорчивое трио позавтракало. В кои-то веки я испытала облегчение. Хотя бы завтрак прошёл спокойно.

На самом деле меня мало волновали отношения парней, я до сих пор не могла обрести собственное равновесие. Я возвращалась к мыслям о кругляшах, о цветке, о взрыве Высотомера. То, что цветок наделил меня способностью к разрушению пугало намного больше, чем то, что после применения дара, я могла умереть. Увидеть Зарха мне, в действительности, необходимо. Найти деньги, заплатить кругляшам, открыть дверь между мирами. Отличный план озвучил Эрвин в Энобусе.

— Я хочу перевести сюда Грома, — нарушил тишину Добромир, глядя на Эрвина. — Он давно без меня, это плохо.