Хроники Пустоши - Алексей Бобл

Веселый голос Скитальца снова утонул в помехах. Туран разлепил опухшие веки и стал моргать, привыкая к свету. Сперва он не различал вообще ничего, только мельтешение темных и светлых пятен, но постепенно контуры помещения обозначились ясней. Его кровать стояла в небольшой комнатке: низкий потолок, три стены ровные, четвертая слегка скругленная, с высоким узким окном. Свет, проникающий сквозь шкуру ползуна, не ровный – за окном то тень, то ослепительно яркий свет. Две стены заняты полками, на которых рядами выложены всевозможные безделушки, многие покрыты ржавчиной и патиной: какие-то обломки, куски древних механизмов, старинная посуда…

– …Он назвал себя Большим Хозяином всей Южной пустоши, наш славный Макота, – прорезался сквозь треск голос Скитальца. – Что же, не он первый, не он последний, люди любят объявлять себя хозяевами Пустоши, а Пустошь любит хозяев. Пустошь любит хозяев и старается, чтобы их было побольше, так что их всегда оказывается несколько, да к тому же они часто сменяют друг друга. Кстати, я ее отлично понимаю, у меня с женщинами то же самое! Их должно быть побольше и самых разных, правда они частенько выясняют отношения между со… хр-р-р… шр-р-р…

Макота! Вот, значит, где он теперь – на Мосту… И еще людоеды какие-то с ним? Наверное, он их присоединил к своей банде во время поездки через Донную пустыню? Если атаман захватил Мост и с ним дикари, его будет трудно взять. Нужен хороший план.

Туран пошевелился. Кровать под ним была мягкая – даже на отцовской ферме ему не доводилось ночевать на такой. Он кое-как сел и снова огляделся. За окном плыли облака, то и дело заслоняя солнце. Сильный ветер – начинался сезон бурь. В памяти всплыла ночная схватка, рушащиеся катапульты, сияющий в рассветных лучах «Крафт»… Что было потом? Комната показалась смутно знакомой. Кажется, он находится здесь уже довольно давно. Хрип радио, мягкая перина, причудливые безделушки на полках – все это он уже видел. Еще вспоминаются руки, меняющие повязку на предплечье, подносящие чашку с водой к губам… Вот и эта чашка – на столике у изголовья. И стул рядом.

Странно, что он валялся в беспамятстве после небольшой раны. Туран пошевелил рукой – боли почти нет, но во всем теле слабость.

Скрипнула дверь, вошел Крючок. Оттопыренные уши были необычного розового цвета, будто с них недавно слезла кожа. Бывший бандит шагнул к кровати, склонился над Тураном.

– Пить будешь? – Крючок потянулся к чашке.

– Я сам.

Туран напился. Вода была чистой и вкусной – должно быть, из подземных источников.

– Крючок, это ты за мной присматривал?

– Ну.

Туран помолчал. Разговорчивей лопоухий так и не стал. Турану хотелось о многом расспросить его, но не знал, как начать.

– А где гравипушка моя? Такая черная, с одной стороны под сеткой серебристое…

Крючок вытащил ее из-за спины – носил за ремнем – и положил на кровать рядом с Тураном. Тот погладил шершавую шкуру – ощущения были знакомыми и, пожалуй, приятными.

– Рыжий хотел забрать, – пояснил Крючок. – Я не дал. Сказал, что твое.

– Белорус? Как он?

– Бегает, болтает. Скоро должен заглянуть.

– Заглянуть? А где мы?

– В башне.

– Это башня управителя?

– Ну.

– А что вообще происходит? Где гетманы? Омега?

– Гетманы ушли. Омега тоже скоро уйдет. Вот рыжий заявится, расскажет. Ему сподручней, а я не люблю.

– Ладно, – Туран смирился, поняв, что из лопоухого много не вытянуть. – Крючок, а одежда моя где?

– Принесу.

Крючок поплелся из комнаты, и когда дверь за ним захлопнулась, сквозь щелчки и помехи снова прорезался голос Шаара Скитальца:

– А теперь по заказу наших славных небоходов повторяю их объявление, которое, видит Пустошь, надоело мне до некроза в печени, но я буду твердо повторять его снова и снова, покуда не иссякнет серебро в небесных кошельках Гильдии! Они платят исправно, и я, Шаар Скиталец, готов твердить с утра до вечера: разыскивается Туран, урожденный Джай-Кан, сын фермера с юга Пустоши. Гильдия выплатит двести монет серебром любому, кто сообщит достоверные сведения о его нахождении, и пятьсот монет тому, кто доставит его живого к Минску либо передаст кому-то из представителей Гильдии. С другой стороны, Гильдия убьет любого, кто покусится на жизнь Турана Джай-Кана…

Шорох помех заглушил голос Скитальца и слился со скрипом двери – возвратился Крючок, принес ворох одежды.

– Выбирай, это для тебя все приготовили. Старую выбросили, рвань.

Туран вытянул из брошенной на кровать груды что-то ярко-зеленое, повертел в руках.

– Богато…

– От старых хозяев города осталось, – пояснил Крючок.

Туран выбрал брюки из плотной легкой ткани, рубаху и куртку попроще. Нашел подходящий ремень. Прежний управитель Херсона не уступал Турану в плечах, зато в талии был заметно тоньше.

Когда он закончил одеваться, объявился Белорус – влетел в комнату и принялся болтать:

– А, ты уже на ногах! Это славно, язвить тебя в подмышку! Херсон-Град встал на дыбы, все носятся, шумят, а ты лежишь! Непорядок!

Будто в ответ на крики Тима приемник взорвался шумом помех, сквозь которые пробивались гитарные рулады. Музыканты залихватским аккордом завершили композицию, и Шаар Скиталец прокомментировал:

– Вот под такие песенки теперь разбивают друг другу головы завсегдатаи кабака при гостинице «Злой киборг» в Рязани. Парни, найдите нормального автора текстов!

– Здесь приемники всегда берут «Радио Пустошь»? – спросил Туран.

– Почти всегда, но только в башне. Она ж высокая, и антенна на крыше хитрая, старая…

– В городе кто-то еще может поймать сигнал?

Белорус поразмыслил и качнул головой:

– Не, вряд ли. А что?

Туран не стал отвечать, он думал о небоходах и Макоте. Эта радиопередача, летуны и атаман стали увязываться в его голове в единый узел.

– Чего головой качаешь? – хмыкнул Белорус. – Ты как, на ноги встаешь уже? А то город, будем говорить, кипит, что твой чайник, а ты тут лежишь. Самый большой герой! Нам херсонцы знаешь как благодарны? О-о…

Рыжий закатил глаза. Подумал и добавил:

– Однако за выпивку денежки дерут. Нет бы так угостить отважного спасителя.

– А разве с тобой Назарий не расплатился?

– Пять гривен дал, сказал: аванс. Знаешь, что такое аванс? Это такая штука, которую дают, чтобы рот заткнуть, особливо если остальное отдавать не собираются. А ты свою долю хочешь получить? Я уже Назарию сказал прямо: Турану полагается не меньше, чем старине Белорусу. Это ты зря сразу не потребовал себе награды, напрасно… Но ничего, я из этого старикана выбью все, до последнего медяка, уж точно! У него монета припрятана, верно говорю. Только тянуть нельзя, покуда мы герои и спасители Херсон-Града. Потом ведь забудут, и тогда точно ничего не дождешься. Нужно прям сейчас на Назария насесть.