Приют изгоев - Инна Кублицкая

Адмирал сказал, что в сторону Ар-и-Дифа постоянно засылались целые армады шаров-зондов. Это были беспилотные неуправляемые шары, заполненные водородом, который в Таласе практически не использовался из-за взрывоопасности — в Жуткой Пустыне это было несущественно и даже профилактически полезно: спонтанные взрывы зондов вряд ли могли нанести ощутимый урон нападавшим на них магическим созданиям, но понервировать самого владельца замка — это уже само по себе дело небесполезное. Большая часть шаров, конечно, терялась, они разлетались в стороны по воле ветров, но отдельные шары и целые стаи их долетали-таки до самого сердца Ар-и-Дифа, что позволяло островитянам при помощи нехитрых устройств видеть то, что находилось внизу. Устройства эти были просты до примитивности: через свое личное зеркальце каждый островитянин мог наблюдать любой предмет, который до того побывал у него в руках, на сколь угодно далеком расстоянии; вот к зондам и привязывали кольца, глядя на которые островитянин сквозь отверстие мог видеть все, что попадало в поле его зрения. (Еще во время разработки проекта Адмирал, отмечая эту особенность, в шутку предлагал назвать его не «Солнечный заяц», а «Дырка от бублика».) Макет Радужного Замка и карта Ар-и-Дифа были составлены именно по результатам их наблюдений.

Княгиня и адмирал подошли к столу, и офицеры моментально выпрямились, но княгиня жестом велела им не отвлекаться от дела:

— Не обращайте на меня внимания, господа. Главный здесь сейчас адмирал.

Сейчас она была здесь посторонней и не собиралась дурацкими условностями мешать работе в самый ее ответственный момент.

— Блоки управления уже закреплены за каждым из ведущих и установлены на ракеты, — доложил старший офицер.

— Другие корабли? — бросил адмирал.

— Все готово, — кивнул офицер. — С «Громовержца» сообщают, что их наблюдатель заметил цепочку черных шаров, вылетавшую в течение двадцати секунд из окна главной башни, — продолжал офицер. — Отсюда. — Он показал на макете. — Это было пятнадцать минут назад. Цепочка ушла в сторону Таласа. Мы послали предупреждение по гелиосвязи от наблюдателей.

Адмирал кивнул и бросил взгляд на небо, где в вышине виднелись цветные пятна шаров-наблюдателей.

— Хорошо, — сказал адмирал. — Пожалуй, пора. — Он повернулся к капитану: — Прикажите убрать с палубы всех лишних людей. Мы, кстати, тоже лишние, — посмотрел он на княгиню. — Давайте отойдем, ваше сиятельство… Приступайте, капитан, вы лучше знаете, что делать.

Они отошли, поднялись на мостик и встали так, чтобы, не мешая, наблюдать.

На палубе уже вовсю разворачивалось чародейное действо, творимое островитянами.

Оно того было достойно.

Давешняя группка, оставив в покое аркбаллисту, чинно расселась в круг на циновках. В центре широкого круга сидели еще две группы по три человека.

— Группа на каждую ракету, — вполголоса сказал адмирал. — В центре — ведущий, у него зеркальце и макет ракеты.

Княгиня и сама уже заметила в руках одного из островитян длинную палочку, более напоминающую по форме стрелу, чем акулоподобную ракету; впрочем, похоже, для островитян было достаточно символа.

Оба ведущих сидели в расслабленной позе, свесив головы и опустив плечи, они смотрели на свои зеркала, но, казалось, погружены были в себя. Те же, кто парами сидел возле них, наоборот, излучали энергию и некоторое напряжение. Большой круг, в который собрались остальные островитяне, был и вовсе шумен и говорлив: несколько человек били в барабаны, задавая какой-то монотонный быстрый ритм, а на свободном месте танцевал шаман, весь размалеванный от макушки до пяток красной краской.

— Товьсь! — скомандовал канонир первой аркбаллисты.

— Товьсь! — эхом откликнулись от второй.

Задудели боцманские дудки, и палуба мигом очистилась. Все незанятые матросы разбежались по своим местам, только несколько человек продолжали, невзирая ни на что, заниматься своим делом в дыму паровиков да фейерверкеры замерли в ожидании.

Ракеты словно бы ожили. Уже не как рыбы, а как горные кошки перед прыжком, они медленно подались назад — это паровики натягивали тетивы аркбаллист, сделанные из многажды переплетенных полос акульих шкур — самого прочного и упругого материала, известного таласарам; отчетливо зашелестели и заскрипели сгибаемые тетивами дуги из лучшей слоенки. Фейерверкеры шагнули вперед и, расправив по лоткам запальные шнуры ракет, приготовились поджечь их.

Барабанный ритм чуть изменился, стал настойчивее, островитяне большого круга начали в такт прихлопывать в ладоши — и вдруг, внезапным воплем, выпевать какие-то отрывочные слова. Это явно был какой-то очень древний ритуал, который в обрамлении современной техники гляделся особенно непривычно…

— Старт ракет по склянке полдюжины! — перекрывая ритм барабанов, провозгласил офицер-ракетчик и, глядя на свой хронометр, начал отбивать.

Дзинь-дзинь! — парно отбил колокол, и всякое движение возле аркбаллист прекратилось; только крутился и кривлялся в круге красный шаман.

Дзинь-дзинь!! — и фейерверкеры поднесли факелы к концам запальных шнуров, а стартовики взялись за рукояти цилиндров; шаман молча скакал, едва не сбивая своих соплеменников.

Дзинь-дзинь!!!

— Старт! — зычно крикнул офицер-ракетчик. И совершенно не по-уставному от избытка чувств гаркнул: — Поехали!!!

Фейерверкеры соединили факелы и шнуры и тут же отбежали в сторону, присев прикрывая головы руками. Потому что в тот же миг натужно фыркнули освобожденные поршни паровиков, палуба заволоклась клубами горячего пара, сдвоенно, почти не слышно, но так, что ударило по ушам, басово и коротко взгуднули спущенные тетивы, и обе ракеты, проскользнув вверх по густо смазанным полозьям лотков, стартовали в небо.

Палуба под ногами ощутимо просела, и огромный катамаран, тяжело переваливаясь, закачался на поплавках.

Адмирал подхватил княгиню под локоть…

На всех четырех кораблях эскадры запуск производился одновременно. Практически в один момент офицеры скомандовали «Старт!», фейерверкеры зажгли фитили, и восемь ракет взвились в синеву неба. Вдруг и сразу у всех кораблей появились белые паровые усы, которые распустились по воде густым неохотно рассеивающимся туманом. А стрелы ракет, достигнув положенной безопасной высоты и отклонившись в сторону черной полосы Жуткой Пустыни, виднеющейся на далеком горизонте, выбросили длинные языки пламени и направились к своей невидимой глазом цели.

Впрочем, не все. Огненных ракетных драконов в небе было только семь.

— Одна не сработала! — крикнул кто-то.

— Это с «Громовержца», — прибавил другой.

Княгиня увидела, что одна из ракет, оставшись бесхвостой, начала заваливаться и, пролетев около полумили, врезалась в воду. Туда тут же поспешил юркий водометный катерок.

А канониры уже готовились ко второму залпу.