Под прицелом - Александр Афанасьев

Вообще-то приземляться они должны были не здесь, для самолетов, прибывающих с визитами в Великобританию глав государств, выстроен спецтерминал в Хитроу, называется он Роял Сьютс, это сразу за четвертым, общим терминалом аэропорта. Там отработаны меры безопасности, там двадцать четыре часа в сутки охрана, там же стоит королевская «Каравелла». И мало кто знает, что на самом деле Ее Величество обычно пользуется не Роял Сьютс – ее настоящий самолет стоит чуть дальше, на базе ВВС Бленейм Кресчент, севернее небольшого городка Норхолт[115]. Туда, на эту маленькую и неприметную, с двумя длинными, расположенными крест-накрест взлетно-посадочными полосами и перенаправили самолет президента САСШ уже в воздухе.

Самолет был привычным, «Боинг-747», президентская модификация, известная как VC-25, правда, уже списанным. Всего четыре месяца назад честь возить президента САСШ перешла от фирмы «Боинг» к ее извечному конкуренту – фирме «МакДонелл-Дуглас», предоставившей для президентского авиапарка три новейших, только что вышедших из сборочного цеха «ДС-12»[116]. Двухпалубный самолет этот настолько огромен, что Марианне в нем было даже неуютно. Но у него имелись и свои неоспоримые достоинства – теперь кресла для агентов Секретной службы куда удобнее и просторнее, совершенно не напоминающие мучительный эконом-класс, а кроме того, в этот самолет удалось вместить все оборудование, которое раньше перевозили только на «самолете Судного дня», проходящем в переговорах спецслужб под кодовым названием «Коленная чашечка»[117].

Именно такой самолет садился сейчас в Хитроу, туда же подъехал кортеж с бегемотом[118], там же собрались толпы корреспондентов – и какой же будет их ярость, когда из самолета никто не выйдет и они поймут, что их провели.

Но, учитывая то, что творилось в последнее время в Лондоне, подобные меры безопасности более чем оправданны…

– Все нормально… – шепнули ей на ухо.

Это был Митч Холтман, довольно подозрительный тип в ранге заместителя госсекретаря. Один из нынешних серых кардиналов Вашингтона, в политическом смысле чрезвычайно опасный, потому что поддерживал непонятные связи и со Священной Римской империей, и с Россией, отношения, с которыми у САСШ были не слишком-то дружелюбными. Среднего роста, с иголочки одетый, на вид ему можно было дать от тридцати пяти до пятидесяти. К Марианне он питал особую слабость и не раз намекал, что их отношения могли бы стать и более близкими.

– Спасибо, мистер Холтман… – нейтрально отозвалась Марианна.

На ее колени упала визитная карточка.

– Один мой друг очарован вами. И желает пригласить вас на ужин. Надеюсь, вы не откажете ему в этой милой любезности…

– Мистер Холтман, я …

Однако Холтман уже удалялся, держась за поручни, – она увидела только его спину. Конечно же, он путешествует в президентском отсеке.

Карточку Марианна хотела порвать – но удивилась ее виду. Не из бумаги или картона, а из какого-то особым образом обработанного пластика. Пластик переливался всеми цветами радуги, она покрутила его в руках и вдруг заметила в косо падающем свете отчетливо проступающие в глубине пластика объемные буквы.

Aleixandre Vorontsov S.A.S.[119]

Боже…

Самолет мягко, почти незаметно, коснулся полосы, турбины взвыли на реверс. Полковник ВВС Брейди, который сегодня исполнял обязанности первого пилота борта ВВС-1, был как всегда на высоте…

– Дамы и господа… – полковник с иронией в голосе имитировал объявления, которые дают на бортах обычных трансатлантических линий, – наш самолет приземлился на авиабазе Королевских ВВС Бленейм Кресчент. Температура за бортом пятьдесят девять градусов по Фаренгейту, ветра нет. Возможно, нам сейчас подадут трап, если он найдется в этом проклятом британском захолустье, а если нет – я выпущу аварийный, и вам придется воспользоваться им. Как бы то ни было – экипаж желает вам приятно провести время в стране дождей и туманов.

По салонам прокатилась волна улыбок и смешков – хорошая шутка всегда бывает кстати, сам президент ценил хорошую шутку и тоже был не прочь пошутить. Марианне же было не до смеха, едва отстегнувшись, она ринулась в правительственный салон…

– Мистер Холтман, сэр…

Холтман повернулся – он о чем-то говорил с президентом, уже вставшим со своего кресла и разминавшим кости после полета.

– Митч, кажется, это серьезно… – шутливо толкнул он в бок своего подчиненного, – не упускай шанс…

– Спасибо, сэр… – в том же тоне ответил Холтман.

С нынешним президентом было легко, не то что с предыдущими. Если брать Фолсома, то он походил на человека во время первого своего срока. Во время второго это была уже настоящая развалина, от имени которой правила жена и несколько особо приближенных лиц. В Белом доме было полно психопатов и фанатиков, сдвинутых на религии, стоило только посмотреть в их глаза – и становилось жутко до дрожи. Фолсома сильно сломало покушение на него – после этого самые близкие люди не узнавали президента.

Что же касается Меллона, то бывший директор СРС и бывший вице-президент был недалеким человеком и воспринимал все излишне серьезно, как настоящий техасец, – с ним не пошутишь. Нынешний президент мог найти общий язык с кем угодно, мог очаровать любую женщину за несколько минут, мог уговорить собаку уйти из мясной лавки. Мог целый вечер музицировать на саксофоне, играть в карты с наиболее приближенными людьми или вспоминать студенческие годы и начало карьеры. Люди нынешнего президента искренне любили его.

– Сэр, я должна позаботиться о вашей безопасности… – официальным тоном начала Марианна.

– Митч, кажется, шансы есть у меня, а не у тебя… – не принял серьезный тон президент. В салоне едва заметно пахло дорогим виски. Впрочем, Президента, принявшего пару бокалов во время трансатлантического перелета, можно понять – если тебя заставляют совершить это дурацкое зарубежное турне в самый разгар предвыборной гонки – тут можно и в хлам нажраться…