Шенондоа, дочь звезд. - taramans

— Вот оттуда и похоть! Вряд ли ты найдешь таковую у древнего старика, — засмеялся Кид, потом вспомнил, — Да! А амулеты вам что же — не нужны?

Женщина сердито задумалась:

— Амулеты, амулеты… Ты уверен в том, что они будут действовать так, как ты сказал? Какая у них будет цена, я не припомню? Десять долларов, не так ли?

Гюнтер расхохотался:

— Ах, Анна, Анна… Ну до чего же ты жадна! По тридцать долларов каждый — вот о чем шла речь!

Женщина сделала вид, что ей плохо, что ей не хватает воздуха, что у нее сердечный приступ и она теряет сознание. Хорошо сыграла, надо признать, качественно! Кид даже дернулся уже было помогать, но снова упал на стул, захлопал в ладоши и негромко сказал:

— Браво! Браво! Брависсимо! А можешь еще также — на бис?

Наконец, они ударили по рукам, и по весьма довольной физиономии дамы, Кид понял, что его провели.

— Х-м-м… Я вот прикинул в голове… А ведь ты меня облапошила сейчас долларов на семьдесят. Нет… Даже — на сто! И это только на лечении! Обалдеть! — поразился парень и уставил палец на женщину, — И еще примерно столько же на амулетах. А вот за это, хорошая моя… Я тебя буду каждый раз драть во все щели!

— Нахал! — возмутилась Анна, — Гюнтер, тебе не кажется, что ты переходишь все границы?!

Но возмущение ее, и сейчас Кид видел отчетливо, было показным.

— Ха! Это я перехожу все границы? — поразился Кид, — Нет… Я слышал оговорку, что наглость — это второе счастье, но не до такой же степени. Нет-нет-нет… Я решил: ты ответишь за эту наглую махинацию. Ответишь своим телом: губами и прочим. Включая и шикарную попу!

— Да брось ты! По рукам мы с тобой уже ударили, не нарушай своего слова, парень! — довольно фыркнула она, — И ничего ты от меня не получишь.

— Да-а-а? Да ты сама меня попросишь об этом! — рассердился Кид, — Я тебе обещаю!

Анна замолчала, не отводя от него взора и прикусывая губы.

— И знаешь что? Я это буду делать в присутствии Луизы. Пусть посмотрит, как ее хозяйку пользуют в задницу. Или ты предпочитаешь Бетти?

— Ты сдурел, что ли? — возмутилась дама, — Я… Я боюсь, что ты и впрямь что-нибудь такое можешь устроить. Никаких Луиз и Бетти! И вот еще… Я точно не дам тебе!

«Играет? Х-м-м… Ну, поиграем!».

— Спорим? — Гюнтер азартно подался в ее сторону, — Пари?

Анна снова задумалась, потом почесала ушко, сморщила носик и спросила:

— А на что пари? Нет, про деньги даже не вспоминай!

— Странно! А на что еще, может, быть пари? На желания? Так, ты мне и так отдашься. Сама попросишь, как я сказал.

— Ладно… Никакого пари не будет! — приняла она решение, — И я точно постараюсь ни о чем тебя не просить.

Кид лишь хмыкнул и азартно потер руки.

— Давай еще по коньяку? — задумчиво предложила женщина.

Когда он, смакуя напиток, развалился на стуле, мадам, сердясь, сказала:

— А ведь я хотела попросить тебя начать меня лечить уже сейчас. Думаешь, я просто так сняла и корсет, и кринолин? И просто так я не выхожу в зал, чтобы контролировать там ситуацию? Нога разболелась, даже прихрамывать начала. Да и внизу живота тянет уже второй день. А ты… Маленький мерзавец! Так торгуешься с женщиной, пытаешься вытянуть последние деньги…

— С чего бы это? Про деньги мы вроде бы закончили, нет? — лениво протянул Кид.

— Ну, угрожаешь мне. Всяким…

— Это была не угроза. И вообще… Анна, ты ведь и сама раньше «работала», не так ли? Для тебя ли «это» угроза?

Она хмыкнула:

— Вот мог бы и не напоминать, а то я сама не помню. Ну, так что? Ты будешь меня лечить?

— Буду. Где? — повел Кид руками, спрашивая, где это можно делать.

— Пойдем в спальню. Только я Луизе распоряжения сейчас отдам, — женщина выглянула в коридор, где, оказывается, поджидала служанка.

В спальне Гюнтер огляделся:

«Угу-м… Очень все недешево. А вот этот сексодром ей зачем? Или я чего-то не знаю?».

— Так. А ты что же — раздеваться не будешь? — удивился Гюнтер.

— А что… Разве нельзя остаться в сорочке и панталонах? — вдруг смутилась Анна.

«Вот уж не думал, что она смущаться умеет! Да ну… Не верю — хозяйка борделя — смущена?».

— Видишь ли… Массаж что — делать не будем? Я ведь тогда маслом белье испачкаю, а оно, как я вижу, очень недешевое. Да и воздействие через ткань ослабляется. Нет, можно, конечно, но…

— Так ослабляется или вообще исчезает? — нахмурилась мадам.

Кид вздохнул:

— Ослабляется. Ложись на кровать, сейчас сама поймешь, о чем я.

Кид слегка помассировал плечи дамы, чуть отодвинув пышные, с оборками, бретельки сорочки, потом прошелся по спине, укрытой тканью.

— Ну, что чувствуешь?

Анна помолчала, потом нехотя признала:

— Да, разница есть, и она очень ощутима. По голой коже… Тепло проникает как будто… Даже не знаю как сказать. На какую глубину? Но — чувствуется, да. А по ткани… Как будто просто тепло ощущается только кожей.

— Ну вот видишь?

Женщина села на кровати, посидела, задумавшись и слегка покачивая полной, ровной и красивой ногой.

— Послушай, Кидди… Я просто хочу… Я прошу тебя: ты помни, что сейчас ты просто доктор. Ну, лекарь… Они же относятся спокойно к своим пациенткам, да? И я буду относиться к тебе как к доктору. Так нам будет проще, мне кажется.

— Х-м-м… То есть, ты так выстраиваешь свою линию защиты, да? — усмехнулся Гюнтер.

— Нет, ну ты странный! — всплеснула она руками, — мне почти сорок пять, тебе… Кстати, а сколько тебе лет? Пятнадцать?! Боже правый! Ты в три раза младше меня. Ну как здесь можно думать о чем-то фривольном?

— Ты сейчас кого уговариваешь, Анна? — засмеялся он, — Если меня… То, думаю — зря! Вот как раз-таки в силу своего возраста и соответствующего ему влечения к дамам, я вижу перед собой зрелую, красивую женщину. И никак иначе. Мне что — глаза завязать?

— А что — поможет? — спросила с надеждой Анна.

— Вряд ли. Ведь я буду чувствовать твое тело руками, и нос мой не обманешь: запах женщины — он такой. Будоражащий и очень приятный. Это, мягко говоря.

— Год дам… — дама выразилась очень эмоционально.

— Я не понимаю твоих моральных терзаний, дорогая. Ну… У тебя никогда не было молодых клиентов?

Женщина фыркнула:

— У меня давно нет клиентов. Уже лет десять, как только смогла накопить на собственное дело.

— Ладно. Ну а раньше?