Властелин Колец. Возвращение Государя - Джон Рональд Руэл Толкин

– Я тоже, - поддержал его Леголас. - Я не боюсь мертвых.

Гимли уже овладел собой.

– Надеюсь, забытые люди не забыли, как сражаться, -проворчал он. - Иначе я не вижу, чего ради их беспокоить!

– Об этом мы узнаем, если придем к Эреху, - сказал Следопыт.- Когда-то эти люди поклялись сражаться против Саурона, и им придется сдержатьобещание. На вершине Эреха стоит Черный Камень. Исилдур принес его из Нуменора.На этом камне Король горцев поклялся в преданности моему предку, когдасоздавалось княжество Гондор. Саурон вернулся, мощь его начала расти, и тогдаИсилдур напомнил горцам о данном обещании. Но Тьма уже делала свое дело, игорцы отказались выступить против Врага. Тогда и сказал Исилдур королю горцевслова, которые помнят у нас на Севере: «Ты будешь последним Королем этогонарода. Запад сильнее твоего Черного Владыки. Я проклинаю тебя и твой народ: дане будет вам в мире покоя, покуда не исполните своей клятвы. Ибо несчетные годыбудет длиться эта война, и однажды вас призовут снова». Гнев Исилдура непозволил горцам принять сторону Саурона, но и страх перед Врагом был силен.Тогда они ушли в тайные места в горах и медленно угасали в бесплодных холмах.Никто из живых больше не видит их. Но Проклятие Исилдура действовало, и с техпор ужас Бессонных Мертвецов лежит на холме Эреха, там, где обитало раньше этогордое племя. Этим путем я и пойду, даже если останусь один.

Леголас и Гимли молча встали. У ворот крепости их ждал отрядХальбарада. Арагорн вскочил в седло. Хальбарад огляделся, поднял большой рог игромко протрубил. Вскоре отряд исчез в облаке пыли, поднятом копытами коней.

Пока Теоден неспешно пробирался предгорьями, Серый Отрядвихрем пронесся по равнине. К полудню следующего дня они спешились в Эдорасе.После недолгого отдыха Арагорн повел своих людей к Дунхаргу.

Йовин с радостью приветствовала дунаданов и сыновей Элронда,но прибытие Арагорна вызвало у нее совсем особые чувства. За ужином он поведалей о том, что произошло после отъезда короля Теодена, а рассказ о сражении вХельмовой Пади заставил заблестеть глаза прекрасной воительницы.

Выслушав, Йовин сказала:

– Вы устали, но сегодня я не ждала вас, вам придетсяотдыхать в наспех приготовленных покоях, зато завтра мы устроим вам настоящийприем.

– Нет, милая Йовин, - ответил Арагорн. - Завтра на рассветенас уже не будет здесь. Ночлег и легкий завтрак на дорогу - вот все, что намнужно. Мы спешим.

Йовин с трудом улыбнулась.

– Спасибо, что ты приехал издалека поразвлечь меняновостями.

– Чтобы развлечь тебя, любой приехал бы хоть с края света.Но меня привела сюда моя дорога.

– Должно быть, ты сбился с пути. Из этой долины нет дорог нина восток, ни на юг.

– Следопыта трудно сбить с дороги, - устало улыбнулсяАрагорн. - Я бродил по этим землям еще до того, как на них пал отсвет твоейкрасоты. Одна дорога есть. Моя. Меня ждет Путь Мертвых.

Йовин вздрогнула, побледнела и долго молча смотрела наАрагорна. Наконец она сказала:

– Но почему ты непременно должен искать смерти? Кроме нее,на этом пути ничего нет. «Мрак не пропустит никого из живых», - я слышала этомного раз.

– Может быть, меня все-таки пропустит. Я должен попытаться.Других путей для меня нет.

– Но это же безумие, - проговорила она. - С тобой доблестныеи отважные люди; лучше бы ты повел их в битву, а не во мрак. Я прошу тебя,дождись моего брата и отправляйся с ним, светлее будет у всех на сердце и ярченадежда.

– Это не безумие, госпожа, - отозвался Арагорн. - Я выбралпредназначенный мне путь. А те, что со мной, идут по доброй воле. Они могутостаться здесь и идти с рохирримами. А я пойду Тропами Мертвых, даже еслипридется идти одному.

Наступило долгое молчание. Йовин не сводила глаз с Арагорна.Мучительные минуты переживала она. Наконец гости поднялись, поблагодарив зазаботу, и отправились в отведенные покои. Йовин окликнула Арагорна. Онобернулся. Ее белое платье мерцало в ночи, глаза блестели.

– Арагорн, ну зачем тебе этот страшный путь?

– Я ведь не по своей воле выбираю пути, Йовин. Только так ясмогу совершить, что должен, в нашей борьбе с Врагом. Если бы я следовал толькозову сердца, то бродил бы сейчас в прекрасных садах Дольна.

Девушка задумалась над этим ответом, потом, положив руку емуна плечо, сказала:

– Ты отважен и решителен. К таким приходит слава. Позвольмне сопровождать вас. Я не хочу больше прятаться среди холмов, меня влекутсражения и опасности.

– Долг повелевает тебе остаться с твоим народом, - ответилСледопыт.

– Слишком часто я слышу о долге! - воскликнула она. - Развея не из рода Йорлов? Я воин, а не сиделка. Я и так долго просидела у старческихног. Теперь Король снова в седле, так разве я не могу устраивать собственнуюжизнь по своей воле?

– Даже собственную жизнь надо устраивать достойно, -произнес Арагорн. - А твоему попечению король вверил людей. Если бы его выборпал на другого, если бы на твоем месте оказался любой военачальник, что бы тысказала, брось он людей, доверенных ему?

– Выбор и дальше будет падать на меня, - горько сказалаЙовин. - Й я всегда буду оставаться, когда уходят Всадники, и присматривать задомом, пока они добывают славу, и готовить еду, и стелить постели к ихвозвращению…

– А если они не вернутся однажды? Тогда понадобится доблестьбез славы, ибо некому будет помнить подвиги тех последних, кто будет биться упорога дома. Но и безвестный подвиг остается подвигом.

– Опять я слышу те же слова: «Ты - женщина, твой удел -дом». А когда воины с честью гибнут в битве, тебя оставляют гореть вместе сдомом, потому что мужчинам он больше не нужен. Я из дома Йорла, и я неслужанка, а вот должна сидеть у очага, хотя не боюсь ни ран, ни смерти. Я сдетства езжу верхом и владею оружием не хуже любого другого.

Арагорн внимательно посмотрел на нее и осторожно спросил:

– Но что же тогда страшит тебя?

– Клетка! - порывисто ответила она. - Не хочу сидеть вклетке всю жизнь, пока старость не отнимет у меня всякую надежду совершитьподвиг!

– Ты рвешься к подвигам, а меня отговариваешь от них, - сшутливым упреком заметил Следопыт.

– Я не отговариваю, - горько ответила Йовин, - я хочу, чтобытвой меч принес победу и славу, и не только тебе. Доблесть нужна, но…