Сны богов и монстров - Лэйни Тейлор

А еще оно было… бесспорным. Словно переданное Элизой каким-то образом заняло свое место в нити жизни каждого из собравшихся здесь, стало их частью.

Необратимо.

Когда пришло первое, темное послание, Зири нашел руку Лираз – и больше не отпускал. Их руки соприкоснулись впервые, и для них двоих потрясение от переданных сцен Катаклизма было не так велико: все затмило ощущение сплетенных пальцев. Хотя руки именно для этого и предназначены, а вовсе не для того, чтобы держать оружие.

И ощущение чуда было затуманено печалью – ведь пора отказываться от оружия еще не пришла.

Рано.

Элиза – пророчица. В ее послании содержалось то, что было им заповедано. А главное, в ней проснулась память Искателя, и ее способности к пророчеству получили свое развитие и завершение. Карты и информация. Тысячу лет назад Элазаэль из Кэвисэри прошла через вуали, нанося на карту путь от мира к миру, и благодаря тому, что пьяные от могущества маги сотворили с Шестью, в памяти Элизы сохранилась вся информация и знание праматери о тварях. Никто из ныне живущих не сталкивался с нитиламом воочию, никто не видел земли, разоренные им, – кроме Элизы.

Если Скараб собирается идти в битву с Катаклизмом, ей нужен проводник. Теперь и этот кусочек узора сложился.

Не просто проводник. Элиза и Скараб – все это ощутили – больше, чем маг и тот, кто его направляет. Половинки одного целого, назначенные судьбой друг другу. Они поняли это, как только встретились взглядом. Даже Клык, молчавший все это время, отринул надежду – если она у него была.

Остальные видели меньше. Только мелькнувшие в послании силуэты. И, как часто бывает в сновидениях, приняли показанное без рассуждений и сомнений.

– Некоторые мифы истинны. Некоторые пророчества исполнены. А другие, в вечном и безграничном течении времени, еще ждут своего часа.

Вот что услышали собравшиеся – большая их часть – в словах Элизы: божественные звезды были отважными воинами с дальнего края вселенной. И в потоке времени их черед еще не наступил.

Но как описать, какими они были?

Яркие, четко очерченные силуэты, блистательные… знакомые. Собравшиеся в зале увидели себя. Раф, юный дашнаг, который после воскрешения уже не был юным; Мик, скрипач из следующего за Эрецем мира, Зузана, мастер кукол. Акива и Лираз, которые никогда не перестанут тосковать по Азаилу. Счастливый Зири из племени Кирин, даже Исса, которая прежде никогда не была воином. И Кэроу.

Кэроу, с которой однажды началась вся эта история,

Когда она преклонила колени рядом с умирающим ангелом и улыбнулась.

Цепь событий от поля при Булфинче, через все, что случилось дальше:

Жизни, которые обрывались и вновь обретали начало. Победы и поражения. Любовь,

Счастливая косточка, ярость, печаль, обман, отчаяние – и надежда…

Все заканчивалось сейчас, в пещере в Адельфийских горах, в сплетении этих жизней.

Судьба собрала их вместе, здесь и сейчас. У всех захватило дыхание, когда Скараб, королева стелианцев и Хранительница Рубежа, пылко сказала, так что у всех по позвоночнику прошла дрожь, даже у нее самой:

– Божественные звезды придут. Мы и есть божественные звезды.

Эпилог

Почти каждое утро Кэроу просыпалась от стука кузнечного молота и обнаруживала, что палатка пуста. Исса и Ясри тихо выскальзывали наружу с первыми лучами солнца и отправлялись помогать кухаркам Вови и Анвар готовить на всех горы еды для завтрака. С этого начинался день. Аксая уходила с охотниками: добыть дичи, проследить, где пасутся стада скелтов. Часто ее не было по несколько дней. А где проводили ночь Тангри и Баньши, не знал никто.

К тому моменту, когда опускался молот Эгира – будильником Кэроу в те дни был звон наковальни, – команда Амзаллага уже успевала позавтракать и отправиться на раскопки, а столы у полевой кухни занимала следующая бригада.

Кроме кузнецов – а они сейчас в основном ковали кадильницы, а не оружие, – были еще рыбаки, водоносы, огородники. Строились и конопатились шлюпы, плелись сети. В плодородную землю бросили семена поздних культур – в надежде, что урожай успеет созреть. Хотя угроза голода не отступила: ведь весь прошедший год войска императора разоряли пашни и жгли амбары с зерном. Впрочем, едоков сейчас тоже стало меньше – вот уж воистину нет худа без добра.

Остальные занимались городом. Землю покрывал толстый слой пепла и обгоревших костей – здесь было не на что рассчитывать. Скоро придут строители, но сейчас требовалось расчистить участки, разобрать развалины, снять и убрать перекрученные железные балки, из которых раньше была собрана черная клетка Лораменди. Этой работой могли заниматься только гиганты, и еще вопрос, что потом делать с таким количеством металла, даже если удастся его собрать и сложить. Некоторые полагали, что новый город следует накрыть защитным куполом, как и прежний; Кэроу понимала, что химеры еще не скоро перестанут опасаться открытого неба, однако надеялась, что когда придет время принимать решение, что-то в их отношении изменится.

Придет день, и Лораменди возродится – еще лучше, чем прежде.

– Добудьте нам архитектора, – полушутя сказала она Мику и Зузане, которые отправились на Землю, оседлав бурелова по имени Самурай.

В первую очередь это была экспедиция за зубами, во вторую – за шоколадом. А еще – посмотреть, как родной мир пережил визит Иаила. Кэроу скучала по друзьям. Без подначек Зузаны она погружалась в жалость к себе и горечь. Хотя вокруг постоянно кто-то крутился – не сравнить с тем одиночеством, которое она испытывала в самом начале мятежа, когда Волк развязал террор и она без перерывов и отдыха перекраивала тела солдат, – теперешнее одиночество Кэроу было наподобие пелены тумана: ни солнца, ни ясного неба над головой, только непрерывная, глухая, глубокая тоска.

Хотя… были еще сны.

По утрам, просыпаясь от звона молота о наковальню, она чуть не за шиворот вытаскивала себя в реальность из мира грез. Во сне она попадала внутрь золотистой чудесной сферы. Оттуда реальность виделась и отображалась нечетко: так глаза, наполненные слезами, воспринимают окружающий мир. Она смутно ощущала рядом присутствие Акивы – вернее, не самого Акивы, а аромат его души. Будто рядом находится раскрытая кадильница. И хотя ей никогда не доводилось напрягать чувства, разыскивая его вылетевшую из тела душу – слава богам, он ни разу не умирал, – Кэроу испытывала ее ласковое прикосновение, будто стояла на теплом солнышке. Тепло и свет; ощущение присутствия Акивы, их руки, прижатые к сердцу друг друга.

В то утро ощущение было особенно сильным. Она тихо лежала, чувствуя на груди тепло его ладони. Открывать глаза не хотелось; душа рвалась обратно, в золотистую сферу. Встретить его там – и остаться.

Вздохнув, Кэроу вспомнила дурацкий совет из земной песенки: если хочешь вспомнить свои сны, подзывай их так, словно они маленькие котята. Собственно, в тексте больше ничего и не было: «Сюда, кис-кис-кис-кис-кис…» – и это всегда вызывало у нее улыбку. Впрочем, сейчас получилась скорее кривая гримаса – Кэроу так хотела, чтобы песенка сработала, а все не получалось и не получалось.