Сны богов и монстров - Лэйни Тейлор

Однако в этом послании он ощутил еще одну поразительную деталь. Для всех было бы безопаснее, а для королевы проще, если бы она убила его прямо сейчас. И не только проще, не только безопаснее. Чего-то он до сих пор не мог ухватить, оно мелькало на краю понимания в виде сияющей нити. Струна арфы. Скараб и Певчая уже спорили об этом раньше, и Акива ощутил, что в случае его смерти королева осталась бы в выигрыше.

Но она не захотела.

– Итак? – спросила Скараб.

Выбор был прост. Во-первых, жизнь. Чтобы строить планы, нужно как минимум быть живым.

– Хорошо, – сказал Акива, – я отправлюсь с вами.

И конечно, где-то здесь бродила Эллаи – непостоянная богиня, заколовшая солнце, покровительница обмана и коварства. Иначе отчего же Кэроу вошла в пещеру ровно в этот момент – и услышала.

85

Конец

– Акива?

Кэроу ничего не понимала. Как только гавриэль исчез с ладони, в голове возникла карта с линией маршрута: Акива был сейчас близко, но там, где никто не догадался посмотреть: в дальней части пещер, которую еще предстояло исследовать.

Они шли в глубь горы, поворот за поворотом, и, свернув очередной раз, увидели… Акиву, стоящего на коленях.

В помещении находилось еще пятеро черноволосых незнакомцев. Кэроу услышала данное Акивой обещание. Неважно, потом. Она рванулась к нему, ноги не касались пола. Кэроу схватила любимого за плечи и развернула к себе, вглядываясь. Сливаясь с ним сердцем.

Поняв. Сразу.

Конец.

Гаснущее пламя, пепел, пустота. Опустошение.

– Прости.

Что так фатально изменило его за такое короткое время? Где его ожидающий взгляд, живой, яркий, где смех, нетерпение, страсть?

Что они с ним сотворили? Кэроу крутанулась к чужакам – и увидела мерцающие огнем глаза.

Ох.

– Что это? – спросила она.

Она ждала ответа и страшилась его услышать. Время замерло – а затем Акива обхватил ее руками и прижался губами к макушке. Поцелуй, даже такой целомудренный, принес облегчение – хотя лучше бы он поцеловал ее в губы. Ответ облегчения не принес. Он оборвал нить надежды. Прощание, окончательное прощание. Кэроу ощущала это в каменном напряжении его рук, в дрожании подбородка, в том, как согнулись плечи.

– Что ты делаешь? – спросила она и с запозданием поняла сказанное им минутой раньше. – Ты уходишь? Куда?

– С ними, – ответил он. – Я должен.

Кэроу сделала шаг назад и снова посмотрела на «них». Народ Акивы, стелианцы. Она знала, что прежде ему никогда не доводилось встречаться с ними. Что означает их появление здесь? Ближе всех к Акиве стояла пожилая женщина, она была прекрасна, но Кэроу не могла отвести взгляд от молодой. Может быть, сейчас в ней заговорил художник. Иногда так бывает: ты видишь кого-то, кто не похож на других, совершенно не похож – и лицо врезается в память. Именно так она выглядела, эта стелианка. Не в красоте дело – вряд ли ее можно было назвать красавицей. С острыми, резкими чертами, слишком смуглая. Особенная, отличная от всех других. Вот женщина, завистливо подумала Кэроу, которая с рождения знает, для чего появилась на свет.

И она собиралась увести Акиву от Кэроу.

В чем бы ни была причина, Кэроу ни на минуту не заподозрила, что Акива бросает ее добровольно. Друзья и боевые товарищи столпились за спиной. Исса, Лираз, Зири, Зузана, Мик, даже Элиза. Плюс химеры и Незаконнорожденные, все подобравшиеся, готовые к бою.

Но обнаружить Акиву и вступить за него в бой – разные вещи.

– Я должен, – повторил он.

Ответила ему Лираз:

– Нет. Не должен.

Она уронила эти слова тяжело, весомо, как львица, охраняющая добычу. Обнажила меч и повернулась к стелианцам.

Акива спешно вскинул руки.

– Лир, нет. Пожалуйста. Убери. Тебе их не победить.

Сестра изумленно посмотрела на него.

– Ты не понимаешь. Тогда, в битве. Это они. – Он задержал взгляд на пожилой женщине. – Ведь это вы? Вы уничтожили наших врагов?

Она покачала головой:

– Не мы.

Акива в замешательстве моргнул. Пожилая указала на свирепую молодую женщину, стоящую рядом, и сказала:

– Скараб.

Все замерли. Солдаты помнили, как рушились с неба их враги. Одна-единственная женщина. Одна-единственная.

Лираз вернула меч в ножны.

– Пожалуйста, объясни мне, что происходит, – шепнула Кэроу.

Акива снова повернулся к пожилой, и на краткий миг Кэроу решила, что он оставил без ответа ее мольбу. На самом деле он подкрепил ее просьбу своей.

– Объясни. Пожалуйста.

Кэроу почувствовала, что между двумя женщинами что-то произошло. Некий безмолвный спор. Позже она поняла: они обсуждали, что ответить на вопрос, и Певчая победила.

В голове Кэроу – и в головах остальных – возникла череда образов-эмоций-ощущений. Она поняла, отчего Акива попросил свою бабушку – бабушку! – ответить именно таким способом. Словам они бы не поверили. А так… Теперь все присутствующие словно стали свидетелями трагедии, сами испытали немыслимый ужас Катаклизма. Все было сжато, спрессовано. Жемчужина – и внутри целая вселенная. Как воспоминания, сохраненные в счастливой косточке, подумала Кэроу. Но эта история была куда глубже и страшнее, чем история Мадригал. Сказка.

Кошмарная сказка.

Так вот что узнал Акива! Сейчас Кэроу чувствовала себя точно так же: оплывшей свечой, гаснущим пламенем.

Как выдержать навалившийся на плечи мерзкий груз? Теперь она знала. Ты стоишь, задыхаясь, и не можешь понять, как мысли о счастливом конце вообще пришли тебе в голову.

Повисло молчание. Ужас был осязаем. Послание Певчей принесло ощущение тяжкого бремени и дикой, неистовой жажды уничтожения. Им уже никогда не забыть, что такое давление нитилама на кожу мира.

Кэроу стояла в шаге от Акивы, но теперь казалось, что между ними пропасть. Его собственная роль была совершенно ясно показана в послании Певчей, и теперь сомнений не возникало: он должен ехать. Переустройство Империи недавно казалось им огромным трудом, однако сейчас стало всего лишь побочной проблемой в вопросе выживания Эреца. Кэроу пошатнулась. Акива поймал ее взгляд, и она поняла, о чем он хотел спросить, но промолчал. Ведь теперь их жизни пойдут раздельно. Она не может отправиться с ним вместе. Без нее не возродить народ химер.

Предполагалось, что Акива будет рядом, – «уже имеющиеся обязательства», как он заявил Ормероду, – но теперь им не быть вместе, и их история не станет символом обновленного Эреца: серафим и химера, «другие жизненные ценности». Всего один тихий аккорд в мелодии слабеющего мира – и ему не суждено зазвучать снова.