Изольда Великолепная - Карина Демина

– А я согласилась. – Толстуха берет печенье пальцами и, отламывая по крохотному кусочку, – в вырез платья сыплются крошки, – отправляет в рот. Ее губы накрашены, а на подбородке чернеет бархатная мушка-звезда. – Нельзя оставлять невинное дитя в этом гнезде порока.

Юго подает даме калебас.

Пьет она, отфыркиваясь и вздыхая, словно сам процесс глотания требует от нее немереных усилий.

– И я согласилась. – Третья леди тиха, белолица. Она выглядит изможденной до крайности, но это лишь видимость. Юго уже успел ощутить, сколько силы в ее анемичных пальчиках. – Но мне отказали…

В очах – змеиная печаль.

Дамы вздыхают, сочувствуя несчастной…

Юго хохочет. Про себя.

И с поклоном спешит поднести веер. Ему нравится быть полезным. Главное – не выпасть из тени.

Кайя возвращается и молча обнимает меня. Он расстроен, но я спешу утешить. Свет еще остался на моих руках, и его хватит для двоих.

– Что случилось?

– Пока не уверен, случилось ли, но… возможно, мне придется тебя оставить.

Ох, как ему не по вкусу. Да и мне тоже.

– Когда?

– Сегодня-завтра станет ясно.

– Надолго?

Я не хочу, чтобы он уезжал. Мне будет страшно. За себя. За него тоже. Я не уверена, что справлюсь здесь одна. И вообще, что справлюсь.

– Пока не знаю. – Нежный поцелуй в шею в качестве утешения.

Нам не позволят остаться вдвоем надолго. И это тоже цена, которую я не готова платить, вот только выбора не остается. Кайя размыкает объятия и подает руку.

Нам пора.

В резной надстройке накрыты столы. И гости ждут. Наша светлость улыбается. Плакать в подушку мы будем потом, когда не останется никого, кто увидел бы слезы.

Играет музыка. И акробат, пытаясь удержаться на ногах, подбрасывает разноцветные кольца. Он корчит рожи, пугая шутов. Те с хохотом ныряют под столы. И дамы взвизгивают, краснея. Учись улыбаться, Изольда. Как Магнус говорил: петь всем назло.

И я пытаюсь.

Вечером корабль украшают бумажными фонариками. Свет отражается в воде, стирая ощущения верха и низа. Мы плывем в черноте, пытаясь сбежать от узкого серпа луны. Кайя снова исчез. И Урфин держится в стороне, словно понимая мое настроение.

– Ваша светлость, – я оборачиваюсь, узнав этот хрипловатый мягкий голос, – прошу прощения, что отвлекаю вас…

Леди Арианна в белом платье похожа на привидение. Крупное. И какое-то домашнее.

– Рада вас видеть. – Я вполне искренна. Мне симпатична эта женщина хотя бы тем, что она не чурается меня. – И вы меня не отвлекаете. Как раз ничем не занята.

– Со временем это изменится.

Надеюсь.

Мне нужно отыскать тысячу дел, которые займут все время, чтобы не осталось ни одной свободной секунды. Иначе я сойду с ума от тоски.

– Вы… вы не могли бы… дело в том, что я слышала… вы ищете семью для девочек…

– Девочки. Ее зовут Иннис. Она совсем еще кроха.

Может, поэтому никто не захотел связываться? Я переговорила с каждой женщиной из списка Кайя, и лишь две отозвались на просьбу. Завтра леди Айли и леди Ньета покинут замок.

Долэг останется при сестре.

А Тисса выйдет замуж за Урфина, если, конечно, не успеет натворить глупостей.

– Я… понимаю, что не очень подхожу. Мы не так и богаты. И род не столь уж древний. Но если бы вы знали, как я хочу девочку! У меня четыре сына. Два брата. И муж. Мужчины безумно утомляют! Я их люблю. Всех. Но хочу девочку. И если бы ваша светлость…

– Изольда, – я позволяю себе прервать пламенную речь, – называйте меня Изольдой.

– Если бы вы сочли нас достойными…

– А ваш супруг не будет против?

– Не будет, – отмахнулась леди Арианна. – Он у меня любит с детьми возиться. И сам бы дочку хотел… но вот не случилось.

Могу ли я желать лучшей семьи для Иннис? Тайрон немногословен, но надежен. А леди Арианна действительно леди, хотя и обходится без париков и кринолинов. Я знаю ее не так долго, но чутье подсказывает, что они – хорошие люди. Урфин, на которого я бросаю взгляд, кивает: у него нет возражений. Следовательно, Кайя не будет против.

– Что ж, я рада, что Иннис нашла дом.

Хоть что-то хорошее сегодня.

– Изольда, – леди Арианна не спешит уйти, – вам, наверное, следует знать: за эти дни я много слушала. Недоброго. Голоса немногих звучат громко. И может показаться, что они говорят за всех. Это не так. Север помнит то, что здешние люди забыли.

– И что же?

– У войны одно сердце.

Нарвалья скала светится в темноте. Белый маяк, на который летит наш барк.

– Север поддержит вас, Изольда.

Что ж, выходит, не все так плохо, как я думала.

Спасибо.

Ее легко было бы убить сейчас.

Подсечка. Захват. И падение по инерции в разрисованную отблесками фонариков черноту. Слабый всплеск, возможно – вскрик.

И погружение.

Море примет и этот подарок, как принимало прочие. Оно спеленает жертву ее же юбками, потянет за золотые кандалы, чтобы навеки скрыть в мягком илистом дне. И только нарвалы будут плакать.

– Нет. – Наниматель возник за спиной. – Не сейчас. Хватит игр.

– Когда?

Юго ведь ждал. Он был послушен, но любое ожидание имеет предел.

– Я скажу когда.

– Месяц? Год? Два? – Юго нужно было знать. Мир уже опутал его сетью обязательств. И с каждым днем она становилась прочнее.

– Не вы ли утверждали, что умеете ждать? И будете ждать столько, сколько понадобится? Не сами ли назначили цену? Она была принята.

Юго не нашелся что ответить. Наниматель был в своем праве. Это злило.

– Видите? – Он указал на берег, который проступал из темноты. – Там слишком тихо. Этот город нужно раскалить, чтобы люди очнулись. Чтобы увидели наконец чудовище. Ваш выстрел его разбудит…

– За что вы так его ненавидите?

Кайя Дохерти подошел к жене, заслонив ее ото всех. Удобная мишень. Большая.

– Ненависть? Отнюдь. Где-то мне его жаль. Я просто хочу изменить этот мир.

Юго многое мог бы рассказать о том, как меняются миры. Но разве его спрашивали? Наниматель, как и все до него, свято верил в собственную правоту. Пусть их. Задача Юго – вовремя нажать на спусковой крючок. А что до остального, то… все почему-то забывали о цене.

День шестой. Вчерашняя непогода за ночь переродилась в бурю. Я с замковой галереи смотрю за черным морем, которое рвется к берегу и, не сумев сдержать себя, разбивается в кровь.