Изольда Великолепная - Карина Демина

Кони поданы. Люди ждут.

И ванна тоже. На ванну мы еще согласны, подушечку тоже отдадим… но полумеры не для Кайя. Он сам помогает мне одеться и только сейчас замечает синяки.

Вот еще бы пару деньков…

– Почему ты не сказала? – А вид мрачный-мрачный.

Поэтому и не сказала, между прочим. Приходится все-таки проснуться.

– Это просто…

– Недопустимо. – Он скрещивает руки на груди и смотрит с упреком. – Иза, я понимаю, что ты меня не винишь. И получилось все действительно случайно, но я потерял контроль.

Он взял со столика бронзовую статуэтку и сжал в кулаке, а потом разжал и поставил на место. Статуэтка… изменила форму. Мягко говоря.

– Видишь?

Вижу. Я вообще-то помню, как он сталь крошил и железо рвал, и вообще не сомневаюсь в том, что силенок у Кайя немерено.

– Иза, дело в том, что я должен контролировать силу. В любой ситуации. Иначе я могу причинить тебе вред. Не синяк поставить, а, скажем, сломать руку.

Или не только ее…

– Не нарочно, но могу. Забыться. Или увлечься. Поэтому умоляю, если что-то подобное повторится, то говори.

Скажу, чего уж тут. Я просто не подумала, что это настолько важно. А оказывается, важно. Попыталась представить, как это – жить, зная, что любое неосторожное движение способно причинить кому-то вред. Попыталась и не смогла.

– К этому привыкаешь. – Кайя подает сапоги с высоким скрипучим голенищем и помогает натянуть. – В детстве тяжело. Постоянно что-то отвлекает, и… Урфин отчасти из этих соображений появился. На нем я понял, насколько люди хрупкие.

Дальше не спрашиваю. Расскажет сам, когда решится. Но мне становится жутко и горько одновременно за них двоих. Неужели не было другого способа?

– Не знаю, – отвечает Кайя. – Я попытаюсь найти.

А на улице и вправду ветрено. Небо темное. Солнце все-таки выползло, чтобы увязнуть в тучах. Хорошо хоть дождя нет.

На лице Кайя вижу сомнения: к охоте охота отпала.

– Нет уж, едем.

Не зря же наша светлость спозаранку из теплой кровати да во двор выперли? И люди ждут, желающие разделить радость нонешней охоты. Крепкие они здесь, однако, на порадоваться.

Подают коней. Я угощаю Гнева яблоком, и он благодарно фыркает в ладонь.

Надеваю перчатки, стек, который скорее элемент костюма, чем необходимость, отправляю за голенище. Кайя подсаживает меня в седло, к счастью самое обыкновенное, с высокой передней лукой.

Широкая юбка амазонки накрывает конский круп плащом, заодно пряча от посторонних глаз бриджи. А жаль, красивые. Из темно-зеленой мягкой ткани с кожаными нашлепками на коленях и пуговками по внешнему шву. Хотя один человек их все-таки оценил, правда, сейчас ему определенно не до штанишек: Кайя лично проверяет упряжь. А потом столь же придирчиво меня осматривает.

Куртка на меху застегнута, а вот от шарфика их светлости руки лучше убрать. У меня с детства с шарфиками отношения не сложились, во многом благодаря бабушкиному усердию. Не надо меня укутывать! Поздно уже.

Сержант отворачивается, чтобы скрыть улыбку. Остальные делают вид, что их здесь вообще нет, – какие замечательно тактичные люди.

– Держись рядом. – Кайя все-таки передает поводья мне и делает это с явной неохотой.

С каждой секундой его желание упрятать меня в подземелье крепнет. Еще немного, и он поддастся искушению. Но тогда остаток жизни я проведу взаперти и безопасности. Поэтому и спрашиваю:

– Мы едем?

Кайя кивает и подает сигнал.

Протяжный хрустальный звук разносится над двором. И конно-людской поток выплескивается в ворота. Всадники идут рысью, плотным, почти военным строем. Справа от меня – Кайя. Слева – Сержант.

Сиг. Так.

Еще дюжина людей, чьих имен я не знаю. На них одинаковые синие плащи. Охрана… куда мне без охраны? Никуда. Стараюсь не думать о том, почему она здесь появилась.

Звенит сбруя. Всхрапывают кони. И молоденький жеребец, оттесненный к краю моста, визжит от злости. Лязг. Гром. Голоса.

– А на кого мы охотиться будем? – уточняю, пытаясь понять, смогу ли убить неповинное животное забавы ради. Вряд ли. И отнюдь не из любви к животным: из оружия при мне лишь визг девичий средней мощности. Но данное обстоятельство не слишком печалит. При моей ловкости и природной грации я скорее себя заколю, чем противника.

– На носорога.

Что?

Носорог? Нет, я всего ожидала… ну там олень. Лось. Косуля. Зубр, на худой-то конец. Но вот чтобы носорог…

– А они здесь водятся? – интересуюсь осторожно.

– Ну да. В степях.

Носорог в степях. В местном климате. С другой стороны, если киты летают, то почему бы носорогам в степи не переселиться. Может, они на зиму в спячку впадают? Представив носорога, который втискивается в берлогу, выжив матерого медведя, и сворачивается калачиком, обнимая рог копытцами, я хихикнула.

Нервно так.

А вот степи были хороши. Поседевший ковыль кланялся ветру. Солнце, тусклое, стеклянное, висело на нити горизонта. Пылали костры, на столбах дыма поддерживая обвисшее небо. И в кольце их возвышался синий шатер.

Нас ждали.

Егеря на низеньких лошадках. Псари и псы. Мосластые гончие всех окрасок налегали на поводки, желая бежать по следу, что виден был лишь им. Степенные волкодавы – лохматые валуны – лежали в ожидании команды.

Кайя подали копье. Нет, выглядело оно солидно: древко толщиной в мою руку, четырехгранный наконечник. Но носорог – это же носорог. Его шкуру не всякая пуля прошибет.

– А я что делать буду? – робко интересуюсь, подозревая, что главная задача нашей светлости – украшать данное мероприятие. То есть сидеть в седле и счастливом образе.

Угадала.

В принципе я понимаю, что охота на носорогов, которые водятся в здешних степях, требует некоторой сноровки, напрочь у меня отсутствующей. Но все равно ощущение не самое приятное.

Тем более что замечаю среди охотников леди Лоу на караковом жеребце.

Леди идет бирюзовая амазонка. И высокая шляпка с меховой отделкой.

И узкий стек в руке, как узкая же шпага в посеребренных ножнах.

Борзые мечутся под ногами коня.

Я не ревную… ну почти. Все-таки знание – это одно. Эмоции – другое. И третье – понимание собственного места на этом празднике жизни. Вроде бы и на вершине, но все равно в стороне.

Леди оборачивается, улыбаясь. Не мне, но кому?

Какая разница? Она не интересна Кайя.

– Мы вернемся к полудню, – обещает он. – Здесь безопасно. Иза…

…поняла, будь хорошей девочкой и слушай Сержанта.