Без царя в голове - Сергей Шангин

— За работу, ребятушки, эх, ухнем!

— Сама пойдет, — радостно отозвались ребятушки.

Похоже дело с товаром пошло на лад, главное, чтобы Селимовские прихвостни такой праздник не испортили.

— Кхе-кхе, — обозначил Иван свое присутствие в сознании Врубеля, — гоподин полковник, как думаете, не стоит ли выставить охранение перед входом в пакгауз? На случай, если джигиты догадаются, где вас искать.

— Черт, Волгин, вы меня чуть до кондрашки не довели, — полковник вздрогнул всем телом, услышав Волгина. — Идея здравая, подстраховаться не помешает. Как я понимаю, груз должен быть уничтожен при любом раскладе?

— Совершенно точно, господин полковник, при любом раскладе. Эта дурь не должна существовать в принципе, большие опасности от нее всем нам.

— Хоть и не привык я получать приказы от младших по званию, но в данной ситуации будем считать необходимостью. Будем живы, встретимся, Волгин! Ни пуха!

— К черту, господин полковник, к черту!

Иван какое мгновение почувствовал себя в роли великого полководца, решающего судьбы миров, но сладкий миг сменился прежним беспросветным унынием.

И чего, спрашивается, я дурак на поводу у Швондера пошел с его травой позорной? — расстраивался Иван, вспоминая пьянку-гулянку на корабле купца. — Сейчас бы спал в кубрике и мечтал об обеде. Немного, зато свое! Хапнул ты счастья, Ваня, полной ложкой и что с того? Еще не совсем подавился, но по всему видать к тому дело идет. Быть тебе, Ванька, если не убитым, так замученным вусмерть с такой веселой жизнью и твоими богатыми возможностями. Был ты дураком, Ваня, дураком и помрешь!

* * *

А вдоль дороги мертвые с косами стоят!

Бабы, что ли?

Неожиданно труп царя на плече Ивана ощутимо дернулся и замер. Иван оторопел и чуть не свалился, забыв отпустить плечо полковника, двигающегося следом за графом.

— Волгин, ты чего там дергаешься? Шагай осторожнее, — негромко выговорил полковник.

— У меня это… — Иван прислушался, труп вел себя подобающим мертвому телу образом, то есть висел на плече, как мешок с картошкой, — … камень под ногу попался, — не решился рассказывать о случившемся Иван.

Вдруг почудилось? Может в темноте задел царским телом за что-то, вот он и дернулся? Скажи кому, что труп ожил, так ведь на смех поднимут или совсем за дурака примут. На глазах у всех граф пристрелил обоих, вне всяких сомнений — мертв царь-батюшка, мертвее не бывает.

Иван почти закончил самоуспокоение, как труп вновь ощутимо дернулся и затрясся, одновременно что-то бубня, сквозь так и не вытащенный кляп. Волгин помертвел от страха.

— Ва-ва-ва-ш-ш-ш-е В-в-вел-л-л-л-ик-чество, — забормотал он непослушным языком, крепче прижимая царя к себе. — В-в-вед-ик-те себя спокойней, — попросил Иван, почувствовав слабость в коленках от неприятного созвучия со словом «спокойней».

Куда уж спокойней, когда совсем покойник? Видать в нехорошее место они попали, раз тут покойники оживают! Сожрут, кровь выпьют, в вампиров превратят!

— А-а-а-а, — заорал Иван и, быстро присев, скинул с плеча оживший труп.

— Без команды не стрелять, занять круговую оборону, — скомандовал граф, по-своему истолковав крик ужаса Ивана.

— Ваше Величество, что видать? — взмолился полковник, пребывающий в слепоте. — Куда стрелять, кого крушить?

— Не видать никого, — озадаченно ответил Меньшиков, просканировав окрестности. — Волгин, ты чего орал? — недовольно спросил он.

— Труп царя ожил, — икая и стуча зубами, полушепотом пояснил Иван невидимому в темноте графу. — Нехорошее место… покойники оживают… мстить будет… сожрет… прощай белый свет, — Иван зажал рот широкой ладошкой, сдерживая очередной вопль.

— Тьфу ты, а я уж воевать приготовился. Ожил, говоришь? — на удивление спокойно поинтересовался граф. — Раненько, я минут через пятнадцать ожидал. Видать при падении головушкой приложились Их Величество, — хохотнул он совершенно беззаботно.

Поначалу Иван ушам своим не поверил — то, от чего у него сердце в пятки ускакало, для графа не более, чем веселая шутка, быть может граф недопонял, о чем речь идет?

— Ваше Величество… труп дергается… тело мертвое бубнит… покойник наш зашевелился, — стараясь придать голосу твердость, чуть громче, но по прежнему сипло сообщил Иван.

— Волгин, не в армии, тут с первого раза все понимают, — устало пояснил граф. — Положено ему ожить, вот и дергается. Рановато, но тут уж как получилось.

— Так вы и покойников оживлять умеете? — охнул Иван и покрылся холодной испариной, хотя в помещении было изрядно жарко.

— Покойников? Нет, в этом наука пока слаба. А где ж ты покойника нашел?

— Вы же сами, Ваше Величество, Их Величество… брр… — совсем запутался Иван, — из бластера грохнули напрочь. Разве ж после этого можно ожить?

— Так это, Иван, смотря кто и как стрелять будет. Ничего с твоим царем не сделалось, поспал он немного, вот и вся его проблема. Капсулками я стрелял. Снаружи они след оставляют, словно кровь, а так обычное снотворное.

— А как же Вельде? — в мозгах Ивана мысли спотыкались и падали замертво, не умея найти правильного направления. — Он тоже ожил сейчас?

— Нет уж, дудки, предатели никому не нужны, — резко ответил граф. — Сегодня он варгов предал, завтра и нас предаст. Собаке, собачья смерть. Ты, Иван, о всякой швали не думай, распеленай царя-то, а то он с перепугу в штаны наделает, ха-ха-ха, — неожиданно развеселился граф.

— Ваше Величество, — вклинился в разговор полковник, — не время веселиться, шум я какой-то слышал. Коли вам отдохнуть нужно, так вы мне инфравизор отдайте, я на страже постою, — полковник не скрывал раздражения возникшей суетой.

— Не сердись, полковник, пусто тут, некому нас подслушивать, — оправдывался граф. — Но ты прав, не место для веселья. Инфравизор пусть у меня побудет, а ты слух напрягай. Иван, тебя ждем и в дорогу.

Волгин на ощупь разрезал веревки, стараясь не задеть нежной царской шкурки острой сталью.

— Ваше Величество, я сейчас кляп вытащу, вы уж не орите громко, в бегах мы, как бы снова хвост не подхватить, — негромко шептал Иван, склонившись к царю и нащупывая кляп.

— Тьфу, тьфу, апчхи! — громыхнул царь, словно линкор из главного калибра. — Аспиды, изверги, убивцы, христопродавцы…

— Слышь, царь, будешь орать, снова кляп засунем, — прервал его крик Меньшиков. — Кстати, спешу тебя уведомить, что в силу твоей временной недееспособности, я принял царство на себя, — в голосе Меньшикова звучало злорадство. — Так что молчи в тряпочку и сопи в две дырочки. Скажи спасибо, что чужим на съедение не оставили. Все понял?

— Так ты вскрыл завещание? — просипел царь в ужасе. — Сам же меня грохнул и сам себя на трон посадил. Ай да Меньшиков, ай да сукин сын!