Дар сгоревшего бога - Джеймс Клеменс

— А Чризм его украл, — сказал Тилар.

— Могло ли быть иначе? Страсть оказалась сильнее осторожности. Он пустил этот клинок в ход и в невежестве своем расколол все.

Беннифрен обнажил в улыбке беззубые десны.

— И это — хороший урок. Будь осторожен, не тянись к тому, чего не понимаешь. Лучше иметь побольше здесь. — Он похлопал себя по голове. — А руки — покороче. Мудрый действует в пределах своего понимания.

Креван нетерпеливо вздохнул.

— Значит, меч богов выковал бродяга. И что из этого?..

Беннифрен поднял крохотную ручку, призывая его к молчанию.

— Терпение — еще одна добродетель мудрых. — Он повернулся к остальным. — Узнайте же, что Кеорн не желал участвовать в войне. И уж конечно, не желал, чтобы участь ее решало его совершенное творение. Последняя тайна, которую открыл он матери своего ребенка, — сокровенная мука его сердца… Он испортил собственный меч. Сделал несовершенным.

Дарт почувствовала тошноту.

Мерзкий голос Беннифрена пугал ее не меньше, чем его откровения.

— Этот изъян, так же как роковой удар Чризма, послужил причиной гибели мира богов. И главной тайной Кеорна, которую он не мог доверить никому, кроме своей подруги, было то, что он не менее Чризма виновен в Размежевании.

Воцарилось молчание.

Наконец ошеломленный Роггер пробормотал:

— Каков отец, таков и сын.

Тилар смотрел на два своих клинка — рыцарский и Ривенскрир. И казалось, готов был выбросить оба, оскверненные проклятием.

— Итак, на твоем месте, владея этим мечом, я был бы осторожен, — заключил Беннифрен. — Ведь порча никуда не делась.

— Но что именно сделал Кеорн? — спросил Креван.

Вир пожал крохотными плечами.

— Полагаю, это значило для него куда меньше, чем произошедшее потом. Поскольку сам изъян он никогда не описывал. Но вина грызла его как червь. И, думается, по этой-то причине он и оберегал так тщательно мать своего ребенка, хранил ее от безумия. Хотел, чтобы на свет появилось дитя, чья кровь способна возродить клинок.

— Зачем, если меч все равно с изъяном? — воскликнул Тилар.

— Зачем… это мы узнали позже, разыскивая Кеорна в окраинных землях, — произнес Беннифрен. — Мы потеряли его самого, но наткнулись наконец на след.

Дарт вспомнила этот «след». И снова ощутила холод, который стоял в ее каморке, когда Креван писал на стене литтикскими знаками имя отца… имя, обнаруженное на обрывке кожи в доме старика из окраин.

— То было послание, начертанное его собственной кровью. Что там говорилось, мы не открывали еще никому. Упоминали лишь о подписи Кеорна.

Вир помедлил, чтобы все прониклись важностью услышанного. Потом продолжил:

— Всего несколько слов… возможно, последнее, что он успел написать, прежде чем им завладела песня-манок.

— Что же там было сказано? — спросил вдруг Брант, который молчал до сих пор, но тут не сдержал волнения.

Беннифрен в его сторону даже не взглянул, но на вопрос ответил:

— «Меч должно выковать заново, сделать целым, чтобы освободить нас всех».

Тилар подался вперед.

— Значит, существует способ вернуть совершенство…

— А об изъяне — ни слова? — перебил Креван.

— Найди ты Кеорна раньше… до того, как от него остался лишь череп… — Беннифрен вновь пожал плечами.

Креван нахмурился, стиснул зубы.

— Флаггеры потратили столько времени и денег, чтобы приобрести бесполезные знания…

— Достойная плата за обломок черепа, — сказал, краснея, Беннифрен. — Слово наше верно — на чем сторговались, то и получаешь.

Креван начал подниматься, но вир поднял ручонку, призывая сесть.

— Ладно… чтобы завершить сделку, добавлю кое-что, столь же весомое, как камень. Это можно потрогать — но смотрите не обожгитесь.

Тилар тоже махнул Кревану, прося потерпеть.

— И что это?

Беннифрен вновь уставился на Дарт.

— Меч богов был создан под влиянием обоих родителей. Хотите разузнать больше — начните с этого. Готов поспорить, потому-то Кеорн и сбежал отсюда после рождения дочери.

— Почему? — спросила Дарт.

— Хотел посоветоваться с матерью, — ответил Беннифрен и показал на юг.

Там, заслоняя звезды, высилась над лесными кронами гора, по склонам которой текли, сияя в темноте, потоки расплавленного камня. Огненные слезы по дочери. А может быть, и по сыну.

— С Такаминарой.

Тилар, изумленный, поднялся на ноги. Устремил взгляд на далекий вулкан. Опустил руку на плечо Дарт и почувствовал, что девочка, тоже приковавшаяся глазами к огненному пику, дрожит.

Ему понятно было ее смятение. Там, в глубинах горы, скрывалась не просто богиня. Но та, кого девочке так хотелось когда-нибудь отыскать.

Ее родня.

Бабушка.

— Выходит, Охотница… Мийана… была сестрой Кеорна, — сказал Брант.

Лорр пробормотал:

— Наверное, он пытался добраться до нее.

Дарт поежилась. За несколько дней она обрела семью, в истории которой хватало крови и ужасов. И в далеком прошлом, и ныне…

Но дальнейшее воссоединение родственников подождет.

Прежде нужно найти бродяг.

Тилар повернулся к Беннифрену и, споткнувшись из-за больного колена, чуть не рухнул в костер. Слишком долго сидел, нога затекла.

Вир заметил его неуклюжесть.

— Полагаю, я со своим долгом расплатился, и даже с лихвой. А вот кой-какой другой остается неоплаченным. Ты был весьма осмотрителен в прошлом, заключая договор, но он не может длиться вечно. — Беннифрен смерил Тилара взглядом. — Особенно учитывая, как дерьмово ты нынче выглядишь. И куда при этом собираешься. Не хотелось бы потерять обещанное. Думаю, настало время и тебе сдержать слово.

Тилар мысленно застонал, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Шагнул прочь, жестом пригласил вира следовать. Роггер и Креван поднялись было тоже, но их он попросил остаться. Сей вопрос хотелось решить без лишних ушей.

Выйдя из освещенного круга во тьму, он повернулся к Беннифрену, сидевшему на руках своей ездовой кормилицы. И, не имея намерения сдаться добровольно, заявил об этом прямо:

— Если помнишь, время было одним из условий сделки. Время и место выбираю я. И отказываться от своего права не собираюсь.

— Справедливо и хорошо сказано. — Беннифрен сощурил глаза. За мягкими ресничками сверкнул коварный огонек. — Я бы в тебе разочаровался, расплатись ты, не попытавшись сторговаться заново. Что ж, выслушай меня в таком случае. Мы тут без дела не сидели, пока тебя носило по свету. В окраинных землях виров уважают и высоко ценят, и за кошелек наш, и за знания. И недавно мы потратили время и деньги с пользой, отыскав кое-что такое, что заставит, надеюсь, твое упрямое семя расстаться с чреслами.