Тогайский дракон - Роберт Энтони Сальваторе

— Они уже несколько дней упорно преследуют нас, — сказал Барачак.

— Ну, теперь вам будет легче заморочить им голову.

— Сколько с тобой народу? — спросил хмурый гигант. — Хватит, чтобы дать бехренцам сражение и покончить с ними здесь и сейчас?

— Даже если бы я привела сюда всю армию, я не стала бы сражаться с ними, — ответила Бринн, — Пусть еще побегают по степям, давая мне возможность обрушить на города Бехрена карающий меч. Было бы неплохо, если бы вы завели их еще дальше на северо-запад, в предгорья.

— А когда же мы будем сражаться?

Девушка пожала плечами.

— Каждый день, который они впустую потратят здесь, даст мне два дня, чтобы убедить бехренцев в бессмысленности продолжения войны. Прада пала, но у них еще много городов.

Судя по выражению лица того, кто задал вопрос, его такой ответ отнюдь не обрадовал. Бринн хорошо понимала этого человека: он был воином и хотел одного — сражаться с ненавистными бехренцами, каково бы ни было соотношение сил. Все остальные командиры, скорее всего, испытывают подобные чувства.

— Ты будешь сражаться, приятель, — пообещала тогайранка. — Но только в том месте, которое мы для этого выберем, и тогда, когда наступит наиболее благоприятный момент.

— Когда еще это будет! — Воин разочарованно махнул рукой, — Не скоро мы прогоним всех Тюрбанов со своей земли или оставим их тела гнить в степной траве на поживу стервятникам.

— Верьте в наше дело, прошу вас. С каждым завоеванным городом моя армия растет. Изматывайте бехренцев, держите их здесь — подальше от ваших домов. Высылайте небольшие отряды и уничтожайте караваны с припасами. Бехренские солдаты ненавидят эту страну, потому что не понимают ее. Если вы будете действовать умело и быстро, то заставите их возненавидеть Тогай еще больше. Голодные солдаты долго не выдержат, начнут разбегаться, и вы своими глазами увидите, как их армия тает.

— Никто не уйдет из тогайских степей живым, — заявил гигант с пересеченным шрамами лицом.

Бринн подошла к нему.

— Как тебя зовут?

— Я Таналак Кренк из Кейлин Кек, — ответил тот.

При упоминании племени, из которого она была родом, девушка невольно сделала шаг назад, широко распахнув глаза. Вдобавок имя воина показалось ей смутно знакомым.

— Я тоже из Кейлин Кек, — произнесла она.

Гигант кивнул и перевел взгляд куда-то ей за спину.

Бринн обернулась и увидела сочувственно кивающего Барачака.

— Я помню тебя, — сказал Таналак, — хотя тогда ты была совсем ребенком. Рад опять встретиться с тобой.

Девушка снова повернулась к собеседнику и положила руку на его могучее плечо.

— Пусть у тебя всегда наготове будут сорок самых быстрых и сильных воинов, — велела она. — Нападайте на караваны, наносите удары при всяком удобном случае. Эта земля щедра к нам, и вы сумеете найти здесь пропитание, а бехренцы будут голодать и терять силы.

Злорадная улыбка расплылась на лице Таналака, он медленно кивнул.

Где-то в отдалении послышался нетерпеливый грозный рев.

— Мне нужно возвращаться, — сказала Бринн. — Назад, к своей армии, в Праду. Увидимся мы снова или нет, призываю вас всегда крепко держаться наших старых тогайских обычаев и до последнего вздоха не поддаваться воле бехренских завоевателей.

Стоящие вокруг воины разразились одобрительными криками.

Их эхо звенело в сознании девушки, когда этой ночью она летела обратно на восток, над бехренской армией, прервавшей ночной отдых и выступившей в сторону разрушенной драконом деревни.

Тогайранка правильно оценивала опасность ситуации, понимая, что эти первые победы — самый легкий этап борьбы и что совсем скоро возгласы надежды могут смениться криками отчаяния.

Что ж, с этим ничего не поделаешь.

Не Бринн развязала эту войну, это Чезру напал на Тогай более десяти лет назад. И как бы ни обернулось дело, она собиралась продолжать борьбу до последнего вздоха. Мрачная решимость — единственное, чем девушка могла защититься от ужасных образов и звучащих в ушах криков умирающих бехренских поселенцев.

Да, значит, так тому и быть.