Балдежный критерий - Уильям Тенн

Рэнсом Морроу добродушно, терпеливо вздохнул и, склонившись к маленькому доктору, подергал того за белый рукав.

— Эй, док, а меня вы припоминаете? Обо мне-то есть письменное свидетельство! Не в «Еженедельном журнале для психиатров», а в вашем еженедельнике. Мы с вами договорились о встрече. Нила сказала, что вам нужна помощь. И, кстати, раз уж заговорили о Ниле, как она и где? Моя экспедиция через неделю отправляется в Уганду, и я хочу пораньше закупить рождественские подарки.

Доктор Пертиннет моргнул, пытаясь сообразить, кто перед ним, а когда наконец узнал, близорукие глаза ученого расширились.

— Рэнсом, мой мальчик! Рад вас видеть. Мисс Бадд занимается пациентом, Хэллоком, — ну, вы знаете, исследователь Хэллок. Она сказала, что вы когда-то буквально боготворили его, это была ее идея — позвать вас.

— Хэллок? Уэллс У. Хэллок? — Морроу протяжно присвистнул, припоминая все связанное с этим именем. — Величайший из всех. Крупнее Пири, крупнее Джонсона, крупнее Ливинг-стона. А уж по части упорства и терпения в поисках истины он превзошел даже старого Понс де Леона. Мама когда-то силой отбирала у меня его книги — приходилось читать их по ночам, спрятавшись с фонариком под одеялом. Именно ему я обязан своим интересом к разрушенным городам и забытым храмам. Господи, да если бы не Хэллок…

Он прервал сам себя и уставился сверху вниз на старика.

— Что с ним? И чем я могу помочь?

— Травма! Ничего определенного, но ее последствия носят явно выраженный психотический характер, хотя сказать что-либо более конкретное мы не в силах. Сложность в том, что в отличие от множества людей, оказавшихся в подобном положении, он осознает свое состояние и отчаянно нуждается в помощи. Однако, по его мнению, наша помощь способна лишь ухудшить ситуацию — он постоянно твердит, что психиатрия довершит трагедию, которая началась с простого любопытства. Он так яростно сопротивляется всем нашим попыткам, что мы были вынуждены прибегнуть… э-э-э… к смирительной рубашке!

Рэнсом Морроу в ужасе помотал головой. Уэллс У. Хэллок — в смирительной рубашке! Огромный бесстрашный Хэллок, который сумел выбраться из подземного храма в северной Индии, где древняя секта душителей совершала свои обряды, который проник в самую сердцевину культа вампиров в Ленглуане и сумел сделать фотографии со вспышкой! Хэллок, который смеялся над суевериями и фантазиями и ухитрялся прокладывать дорогу в самые темные и недоступные уголки земного шара!

Ассистент вручил белый конверт и отдельный лист бумаги доктору Пертиннету.

— Здесь полный отчет, доктор, — сказал он. — Мы проверили первоначальные анализы, как вы велели, но результаты все те же. Никаких поврежденных субстанций — однако определенно Phoenix dactylifera. И мы по-прежнему не можем найти кошку.

— Так найдите. Найдите ее!

Ассистент отступил, бормоча что-то несвязное, изобилующее словами «но» и «сэр».

— Это же экспериментальное животное, — распалялся тем временем Пертиннет. — Причем весьма и весьма ценное. Как можно было позволить кошке убежать и бродить по округе, словно…

— Вы все еще не сказали мне, чем я могу помочь.

Доктор сунул конверт вместе с листом в карман халата.

— Да-да, конечно. Но дело в том, что я и сам не знаю. Мисс Бадд упомянула ваше имя при Хэллоке, сказала ему, что именно его пример побудил вас заняться исследовательской деятельностью. Теперь он настаивает на встрече с вами. Говорит, что только вы в состоянии понять его и помочь. Навязчивая идея — обычное явление в данных обстоятельствах, однако следует учесть тог факт, что он никогда прежде не слышал вашего имени. Мисс Бадд сочла целесообразным выполнить его требование. Если вам удастся завоевать его доверие — кто знает, а вдруг он даст какую-то полезную информацию. Я не думаю, что эта встреча повредит Хэллоку, если только не спровоцирует у него чрезмерное возбуждение.

Они шли по длинному, тихому, стерильно чистому коридору. Наконец доктор Пертиннет остановился около гладкой двери.

— Поймите, — он дружески положил руку на плечо Рэнсома. — Поймите, мы не можем позволить себе никаких дружеских ухмылок и обмена репликами между вами и мисс Бадд в этой комнате. Это достаточно сложный случай, не говоря уже о том, что доктор Ризбаммер — мой предшественник по работе с этим пациентом — вдруг решил, что ему необходимо исчезнуть, и не оставил никаких записей. А теперь еще и кошка. Мы просто не можем допускать больше никаких глупостей. Только четкое научное исследование.

— Все понятно, док, — улыбнулся молодой человек. — Я сохраню все свои планы на Нилу в полной неприкосновенности до самого вечера. Ну ладно, ведите. Я весь превратился в слух и зрение, но сохраняю вполне трезвый ум.

Они вошли в просторную комнату — истинное воплощение больничного аскетизма: ширма, прикроватная тумбочка, маленький стул и просторная кровать. Ничего больше. Нила Бадд, опрятная, светловолосая и стерильно прекрасная в накрахмаленном белом одеянии, сидела на стуле и, зачерпывая понемногу из фарфоровой тарелки, аккуратно подносила ложку за ложкой к обветренному лицу.

Прервав свое занятие, она оглянулась на посетителей и бегло улыбнулась Рэнсому. Затем опустила ложку и поставила тарелку на тумбочку около маленькой шкатулочки, сделанной из неправдоподобно желтой слоновой кости. Женщина направилась к вошедшим, а мужчина, лежащий на кровати, с любопытством провожал ее взглядом больших, глубоко посаженных глаз. Он производил впечатление совершенно свободного человека, как будто туго затянутые вокруг его огромного тела простыни ровным счетом ничего не значили и не играли существенной роли.

— Я в точности последовала вашим указаниям относительно успокоительного, доктор, — прошептала Нила. — Он был совершенно послушен весь день, вовсе никаких проблем. Привет, Рэн.

— Привет, — он сделал попытку быстро обнять ее, но она уклонилась и подошла к стоявшему возле кровати Хэллока доктору.

— Я привел к вам вашего старого почитателя, — пристально глядя на пациента, говорил врач. — Это Рэнсом Морроу. Вдохновленный вашими книгами, он избрал для себя профессию исследователя. И на следующей неделе отправляется в Уганду на поиски… поиски…

— Хамитской цивилизации эпохи палеолита в районе озера Альберт, — закончил Рэнсом, подходя к кровати, — Встреча с вами — большая честь для меня, сэр.

Уэллс У. Хэллок поднял голову и пристально всмотрелся в молодого человека. Его длинные, свободно спадающие — по моде мужчин старого доброго Запада — волосы больше не выглядели такими блестящими и черными, какими их привыкли видеть на тысячах фотографий, — они поседели, поредели и свисали по бокам спутанными прядями. Но глаза оставались гордыми.

— Для меня тоже честь — встретиться с вами, мистер Морроу, — наконец откликнулся он таким тихим и хриплым голосом, что Рэнсому пришлось склониться над кроватью, чтобы расслышать с трудом произносимые звуки. — Я слышал о вашей работе в Северной Африке и Эфиопии. Но доктор Партиннет абсолютно не прав, когда говорит, что исследователем вас сделали мои книги. Любопытство — вот что толкало вас — божественное, сатанинское любопытство, точно такое же, какое довело меня до нынешнего состояния. Ваше любопытство, мистер Морроу… может спасти меня. Слышите?! Оно может спасти меня! Только у вас должно быть оружие — винтовка, с которой охотятся на слона, пулемет, мачете, ручные гранаты…