Рассекреченное королевство. Испытание - Ровенна Миллер

Поприветствовав сестер поцелуем и стремительным речитативом на квайсетском, Альба представила меня. Окинув меня проницательным взглядом, сестры кивнули – по-видимому, они обо мне и так уже все знали. Мы сели в карету и отправились в дорогу, которая заняла у нас почти весь долгий летний день. Утомленная бесконечными опытами с магией, которые я проводила на борту лодки, и не владея языком, чтобы объясняться с сестрами, я отвернулась к окну, наблюдая, как город сменили сочные луга и ослепительно-зеленые рощи стройных берез. Когда мы остановились перекусить в узкой горной долине, стало понятно, почему Альбе так не терпелось покинуть Сераф: здесь, в окружении изумрудного мягкого мха и напевного, кристально чистого ручейка, даже я почувствовала себя принцессой из сказки.

Я помотала головой, отгоняя от себя наваждение – сейчас, когда в Галатии, до которой от этого идиллического леса рукой подать, полыхает огонь пожарищ, разожженный с моей помощью, не время для сказок. Но если здесь, в Квайсете, можно сочинить счастливый конец для галатинской истории, я должна разбиться в лепешку, но его сочинить.

На закате дня, когда в свете клонящегося к горизонту солнца тени стали гуще, а острые верхушки деревьев приобрели мягкость и плавность, мы подъехали к монастырю ордена Золотой сферы. Я ожидала увидеть мрачную и безликую, как монашеские одежды, обитель, но вместо этого взору предстали светлые кельи, библиотеки и часовенки из бледного дерева с огромными арочными сводами и высокими окнами, привечающими солнечный свет. Казалось, монастырь – продолжение леса и растет так же, как и деревья, обнимающие его стены из белого камня.

– Вы, должно быть, очень устали, но я хотела бы, чтобы вы кое-что увидели, прежде чем отправитесь спать, – сказала Альба.

Наши спутницы легко поклонились и исчезли в ближайшей келье.

– Монастырь построен сотни и сотни лет назад, – продолжала Альба. – Трудно поверить, правда? Хотя мы, разумеется, поддерживаем его в идеальном состоянии. Самое старое здание – это базилика, она находится в центре монастыря. Ее создали во славу Всевышнего около пятисот лет тому назад. Прошу вас – взгляните на нее.

Я и в самом деле была ужасно утомлена, но спокойствие и красота монастыря прибавили мне сил, и я последовала за Альбой туда, где в центре расходящихся концентрическими кругами зданий располагался внутренний дворик с кафедральным собором из известняка. Не столь величественный, как галатинский храм, он был не менее прекрасен. Я шагнула вперед, созерцая, как уходящие лучи солнца быстро скользят по куполу храма и арочным окнам, и у меня перехватило дыхание.

Свет, что видела я, не был светом закатного солнца. Светилась сама базилика, светились ее деревянные врата. От храма исходил ореол умиротворения и доброты. Чувствуя свою нерасторжимую связь с этим ослепительным светом, я вошла внутрь и чуть не потеряла сознание, когда он нежно коснулся моего рукава и замерцал у меня в волосах. Свод базилики лучился загадочным сиянием и блеском. Тонкие деликатные бороздки чар покрывали даже свинцовые переплеты окон, набрасывая на них волшебство, как прозрачную бесплотную вуаль.

Я провела рукой по оконной раме. Магия, словно набежавшая волна, омыла мои пальцы и отступила. Пальцы мои задрожали.

– Когда-то сестры совершали здесь таинства, – тихо сказала Альба.

Я вздрогнула – я совсем позабыла о ней, но в то же мгновение пришла в себя и вспомнила, что чародейство противно культуре квайсов, что в Квайсете ненавидят и презирают магию – и как же тогда объяснить увиденное мною? Я вспомнила, что Альба знает обо мне и моих чародейных способностях гораздо дольше, чем я ее знаю, но до сих пор она ни слова не сказала о живительном волшебном свете. Я вспомнила, что союзники – это не друзья, и доверять им не следует, и как только нас начинает точить червь малейших сомнений, это доверие необходимо проверять особенно тщательно.

– Вы не удосужились рассказать мне об этом.

– Чтобы это понять, надо увидеть собственными глазами.

– И все же вы могли мне сказать. Хоть что-нибудь. Вы… Вы видите этот свет, правда?

Альба торжественно кивнула.

– Годы и годы ушли у меня на то, чтобы научиться хотя бы чуть-чуть его воспринимать. Мои способности к чародейству очень скромны. Если бы я, как и положено монахине, не проводила долгие часы в молчании и молитвах, я бы никогда не увидела его.

Я раздраженно махнула на нее рукой – замолчите. Я не могла сорваться на гневный крик в этой умиротворяющей, осененной золотым светом тишине базилики.

– Но вы же видели, как я накладываю чары, – прошипела я.

– Да, на корабле, – подтвердила она, даже не подумав извиниться.

Мне стало нечем дышать. Я ничего не понимала. Все навалилось на меня столь внезапно и стремительно: и эта бездонная магия, и этот ошеломительно чудесный свет, что я понимала только одно – я ничего не понимаю. Зачарованная музыка в Серафе изумила меня, но то, что я увидела здесь, потрясло меня до глубины души.

– Тогда-то я и укрепилась в мысли, что необходимо привезти вас сюда. Что с вашей помощью мы намного быстрее воплотим в жизнь наши планы с фенианцами. Вы творите чудеса, о которых я могу только мечтать.

Только не это, тяжело вздохнула я. Хватит, я сыта по горло великими планами и на меня, и на мое чародейное искусство.

– А таинства совершаются здесь до сих пор?

– Вам известно, что на сегодняшний день чародейство в Квайсете запрещено, но когда-то оно допускалось за закрытыми дверями монастырей – там, и только там, но не во внешнем мире. Однако отцы Церкви начали страшиться его могущества. И вот, когда произошел раскол, чародеев арестовали. Разумеется, волшебники из ордена Золотой сферы пострадали особенно тяжко. Тем, кто решил покончить с чародейством, разрешили вернуться, но при условии, что они поклянутся молчать. – Альба провела рукой по золоченому переплету окна. – Эту клятву у них вырвали вместе с языками.

Я содрогнулась.

– Мне здесь не место, – прошептала я. – Мне не стоило сюда приезжать.

– Раскол произошел столетия назад. Но до сих пор, если в семье рождается девочка, способная узреть божественный свет Создателя, ее отправляют сюда. Мальчиков отсылают в другой орден, в братство. Отцы нашего ордена ездят по монастырям и подвергают детишек испытаниям. В Средизимье в алтаре проводится особая служба – Святое причащение, на котором и выясняется, видят дети свет Создателя или нет. Орден Золотой сферы берет таких детишек под свое крыло, бережет их и охраняет, и дети воспевают славу Создателю, наделившему их настолько могущественным даром, что отцы Церкви повергаются в трепет.

Я вновь прикоснулась к стене. Я почувствовала свет, я увидела, как он наполняет собой каменную кладку и известковый раствор. Это не были хлипкие чары на удачу, которые я создавала на корабле. Эти чары были прочными и долговечными, они защищали и даровали терпение и стойкость.

– И чары не угасали с тех пор, как построена базилика?