Практика на Лысой горе - Марина Комарова

Услышав мой рассказ, Саша округлила глаза и долго не могла поверить в случившееся.

– Так, получается, ты его нейтрализатором? – ошарашенно протянула она, уставившись в стол.

– Не знаю, – вздохнул я, мрачно уставившись на огурец. – Вий-Совяцкий зачитал нам отчет лекаря, причина не в нейтрализаторе. Кто-то наложил сложную сеть заклятия, да еще с подвязкой на хозяина.

Сашка замотала головой:

– В университете такого не учат. Даже на четвертом курсе.

Я криво усмехнулся, аппетит резко пропал.

– Может, вы их тому и не учите, но вот сами детки порой откапывают такое, что страшно посмотреть. Как любовное зак…

Резко прикусил язык, сообразив, что проболтался. Саша смотрела на меня очень нехорошим взглядом. В темных глазах заплясали чертики, губы сжались.

– Ну-ка, повтор-р-ри.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем она. Но на всякий случай осторожно отодвинулся, ибо кто знает эту злыдню.

– Что? – невинно уточнил.

– Повтор-р-ри, что сказал, душа моя, – произнесла Саша с такой ядовитой нежностью, что я как-то непроизвольно оказался возле двери.

– Да ничего такого… Я почти ничего не знаю об этом деле.

– Скотина! – заорала она, вскакивая со стула и кидаясь ко мне. Сжатые кулаки окутал черный туман, в воздухе засверкали искры.

Не тратя времени, я выскочил в коридор. Пролетев, чуть не сбил с ног коменданта.

– Детоньки, чего это вы? – обалдело пробормотал он.

– Убью! – стал ответом Сашкин вопль.

Как видите, еще тот вопрос, что страшнее: нейтрализовать незнакомого монстра или не попасться под руку разъяренной злыдне!

…Когда я вернулся, соседка по комнате демонстративно отвернулась. Ну и ладно. Поплелся в душ, под теплой водой расслабление пришло мгновенно. Успею помириться. Вообще, какой идиот сделал так, что в одной комнате селят мужчину и женщину? Никто вразумительного ответа пока что так и не дал. Пытался спросить у Дидько, но тот лишь поулыбался, аки Джоконда с холста, и пошел дальше.

Закрутив краны, я принялся вытираться. Университетские душевые сделаны на совесть: и тепло, и удобно. Интерьер строгий, несколько аскетичный. Стены облицованы хорошим кафелем, в каждой кабинке – две полочки и вешалка. Почти гостиница.

Бодрые шаги заставили обернуться. Рядом возник Ярослав Дожденко, куратор второго курса характерников. Рыжий здоровый парень, на полголовы выше меня. В его присутствии я почему-то ощущал себя жутко нескладным, списывая это на возраст и уверенность характерника. Ярослав не задавака, но, кажется, его ничем не удивишь и не испугаешь. Не удивлюсь, если в него повлюблялась половина женского населения университета (как студенток, так и преподавательниц). Как говорится – большая харизма. А размер харизмы – дело важное.

– Чего такой кислый? – поинтересовался он, быстро стягивая с себя одежду. – Твои, что ли, опять что-то сожгли?

– Они и сожгли, – буркнул я, – только утром. Вечером, надеюсь, ничего не учудят.

– Неплохо бы. – Он хлопнул меня по плечу. – Мои в прошлом году еще хуже были. О… – Ярослав чуть прищурился, уставившись на мою щеку. – Это кто тебя так?

Ругнувшись, что не подумал залечить красные полосы от пощечины Сашки, только вздохнул:

– Александра Евгеньевна.

– Оу, – в светло-карих глазах мелькнули смешинки, – пани злыдня не в настроении?

Я передернул плечами. Тут бы любая была б не в восторге. Но и отступать не хотелось. Не оценить Васькину шалость по заслугам просто не позволяли моя сильнейшая тяга к приключениям и такая же тяга к красивым женщинам.

Ярослав тем временем закинул полотенце на плечо и подошел к кабинке.

– Ты, главное, сразу мириться не иди, а то будет тебе полная пазуха проблем. Подожди, пока остынет, – тогда и приступай к действиям.

Я чуть не раскрыл рот, но вовремя взял себя в руки и подозрительно посмотрел на Дожденко:

– А ты откуда, кхм, знаешь такое?

Ярослав только покачал головой и нырнул в кабинку. Спустя секунду послышался шум воды. Интересно, к чему это все было? Или у меня кроме полос на щеке там еще и написано что-то неприличное?

В раздумьях я вернулся в комнату. Саша уже спала. Пришлось осторожно прокрасться к своей кровати. Устроившись и провертевшись с полчаса, понял, что бесполезно. Сон где-то заблудился и не торопился меня посещать. Плюнул, осторожно зажег светляка, по комнате тут же разлилось мягкое зеленоватое сияние. Подумал и накинул на Сашку полог тьмы, а то кто знает эту тигрицу? Вставать рано обоим, но… сейчас же точно не засну.

Я взял с полки брошюру про Лысогорье. Может, чтиво будет успокаивающим – так получится отключиться до утра? Точно так же, как Красавич на моей паре. Потом, правда, он очень об этом пожалел.

Еще раз осмотрел тоненькую книжицу и только пожал плечами. Что ж, посмотрим.

«Лысогорье – это не обычная портальная сеть в привычном мольфарском понимании. Для ее изучения нужен не один век…»

Я поморщился. Сухо как, словно доклад. Сейчас, вероятно, пойдет речь, что Лысых гор много, все они – точки силы и выбрасывают определенный энергетический фон, бла-бла-бла… Я пролистал несколько страниц, раскрыл на развороте и едва сдержал восклицание. Иллюстрация. Изумительно правдоподобно изображает Сашу. Точнее, девушку, очень на нее похожую. Черные волосы уложены короной вокруг головы, чуть вздернутая бровь, пухлые губки в едва заметной улыбке – ни дать ни взять полтавская богиня. Только глаза – чернющие и огромные, будто в них опрокинули всю ночную тьму. И есть там что-то недоброе, истинно злыдневское. На ней черное платье с красной вышивкой по рукавам, плечи открыты. Левую руку обвивает какая-то лиана, только мерцает, словно огонек через рубиновое стекло. А сама-то! Ух как смотрит! Будто живая.

Я невольно прикоснулся пальцами к щеке нарисованной девушки. Ничего особенного – прохлада лощеной бумаги. За спиной черноглазой красавицы простиралась долина и узкая лента реки. Я быстро глянул на спящую Сашу. Так, проснется, надо бы помириться и выведать ее родословную.

Через какое-то время я и впрямь отключился. Дрема накатила быстро и бесповоротно. Сквозь сон слышались какие-то странные звуки: шелест ветра, скрип старой телеги, чуть глуховатый довольный смех. Стоп. Смех?

Я открыл глаза и молча уставился на раскинувшееся над головой небо. Ночь, сияющие с небес звезды. Такие яркие, что хочется зажмуриться. Сияющая лента Чумацкого Шляха – протяни руку и сможешь коснуться. Воздух прозрачный, чистый, делаешь вдох – чувствуешь, как пьянит.

До меня дошло, что я лежу на влажной траве. Поднялся на ноги и огляделся: вроде и знакомо все, и в то же время никогда тут не был. Кривая тропинка справа убегала вниз с горы. Я пожал плечами и медленно пошел по ней, кожей впитывая блаженную атмосферу вокруг. Где-то только на краю сознания забрезжила мысль, что сейчас вообще-то зима и никаких гор в Полтаве нет. Да и на мне, кроме брюк, в которых лег спать, тоже ничего нет.