Практика на Лысой горе - Марина Комарова

Тропинка привела к огромному озеру. Черную воду пересекала лунная дорожка – чистое серебро. Присел и коснулся водной глади. По телу тут же пробежала дрожь, будто коснулся чего-то живого. Сердце застучало как бешеное. Неизвестно откуда подул ветерок, принося струнные переливы цимбал.

Вода неумолимо тянула к себе, даже немного дразнила. Мол, что, мольфар, боишься? А забыл, как по воде ходил? Нет? Ну так иди сюда.

Я медленно выпрямился, шагнул вперед, внутри вдруг все сжало, как у маленького, что страшится оплошать перед взрослым. Прохладные воды коснулись босых ног. В звон цимбал вплелся смех – женский, звучный, веселый.

Я обернулся и вдруг встретился с черными горящими глазами. Волосы водопадом спадали по ее плечам, прикрывая грудь, и спускались аж до талии. И мига не прошло, сразу узнал – красавица из книжки. Красные губы приоткрылись, левая бровь лукаво изогнулась. А сама глаз не отводит, смотрит прямо, будто вызов бросает. Точно так же, как до этого черная вода.

– Что, мольфар, заблудился? – шепнула она низким тягучим голосом. – Тропку отыскал, а сойти не можешь?

От аромата, исходившего от ее тела, голова пошла кругом. Я попытался отогнать неприличные мысли, но мягкие руки обвили мою шею.

– Так, может, я помогу отыскать путь-дорожку? – шепнула она, почти касаясь моих губ.

Жар окутал все тело, я притянул ее к себе, внимательно заглянул в глаза. Красавица не смутилась, даже не подумала отвести взгляд, только приникла сильнее.

Все мысли мигом выветрились из головы. Не осталось ничего, кроме раскаленной черноты напротив и гибкого горячего тела.

– Может, – выдохнул я и прижался к ее губам.

Вода заплескалась, захохотала, взлетела вдруг алмазной сетью. Цимбалы резко вскрикнули, нежный звон струн стал резким и настырным, и…

– Чугайстрин, па-а-а-адъем! – проорал кто-то почти на ухо.

От неожиданности я подскочил и едва не ударился лбом об угол тумбочки. Ошалело завертел головой и понял, что на столе разрывается от усердия будильник, я рядом стоит довольная Сашка. При этом на лице написано столько самодовольства, что я даже несколько занервничал: гадюку в кровать подложила? Что с них, злыдней, взять?

Протянул руку и быстро выключил будильник. Правда, звон будто застыл в ушах. Глянул на время – стало не по себе. Мотнул головой и глубоко вздохнул, приходя в себя.

– Слышу, слышу, – пробормотал я, – спасибо, что разбудила.

– Нема за шо, – ласково улыбнулась Саша истинно злыдневской улыбкой, и я понял, что одной гадюкой дело не обойдется.

Ткачук быстро вышла и даже аккуратно прикрыла дверь. Еще несколько секунд я посидел на постели, прогоняя остатки сна, а потом вскочил и заметался по комнате, пытаясь собрать вещи, книги, папку с рефератами и да… одеться не забыть! На все про все оставалось двадцать минут, а за опоздания Вий-Совяцкий преподавателей наказывает еще жестче, чем студентов.

В аудиторию я влетел за две минуты до звонка. Но вместо приветствия сумел испустить только удивленный вздох. На учительском столе находился темно-коричневый глиняный горшок с изумительно красивым цветком: на толстом, чуть изогнутом стебле – массивные широкие зеленые листья, алые по краям. Необычные насыщенно-красные цветы напоминали нарциссы.

Я озадаченно уставился на растение.

– Это еще что?

Воцарилась тишина. Даже любящие поболтать товарищи на галерке с любопытством уставились на меня, а потом – на стол. Сидевшие в первом ряду Багрищенко и Дина переглянулись.

– Так Хвеся Харлампиевна принесла, – наконец сказала Дина, поняв, что, кроме нее, никто не рискнет ответить.

– И?

Я подошел к столу, положил портфель на стул и склонился над цветком, внимательно его разглядывая. Хм. Что-то до ужаса знакомое, но так пока и не понять, что именно.

– Она занесла, – сказала Дина, – поставила, велела не трогать и умчалась.

– Даже не сказала кому? – изогнул бровь я.

Дина посмотрела на меня округлившимися глазами:

– Да как же… Студентам она ничего носить не станет. Это вам только.

Поняв, что ничего толкового добиться сейчас не сумею и лучше вытрясти из Языкатой это самостоятельно, я махнул рукой и повернулся к доске. Чувствовал себя преотвратно: голова гудела, мысли путались, так и хотелось сесть, уставившись в одну точку. Сон не желал отпускать из своих объятий. Но надо было срочно что-то делать – пару за меня вести никто не будет. Вон, даже студенты притихли.

Кашлянув, я развернулся и бодро сообщил:

– Тема сегодняшней лекции – магические сны.

По аудитории прокатилось тихое хихиканье. Я сделал вид, что не заметил. В свое время точно также реагировал на названия лекций, которые больше тянут на девчачьи истории о любви. При этом, как ни назови, от девчачьего тут очень и очень мало.

Хихиканье исчезло, ребята зашуршали тетрадями. Я еще раз бросил взгляд на странный цветок и принялся рассказывать:

– Все мы прекрасно знаем, что сны – это двери в другой мир. Обычные люди могут бесконечно спорить, приводить аргументы или же наоборот – разбивать доказательства в пух и прах, но ничего не изменится. Сны – это наша стихия. Мольфар, даже самый неказистенький, должен обязательно с ними работать.

Я увидел поднятую руку и кивнул:

– Да?

Игорь, сухощавый брюнет с сером свитере, тут же задал вопрос:

– А как же ведьмы? Они ведь тоже умеют насылать сны.

Я только хмыкнул:

– Ведьмы много чего умеют, но это требует от них сил и проведения ритуала. Без этого ничего путного не выйдет. Кстати, провидцы, – сделал паузу, давая ребятам осмыслить услышанное, – провидцы видят вещие сны. Но там уже работа другого плана.

Я взмахнул рукой, и между мной и первыми партами возникло сиреневое пламя. Динка невольно ойкнула и тут же зажала рот рукой. Багрищенко сосредоточенно смотрела на меня. Реакции остальных тоже не ускользнули: все, как один, отпрянули.

В пламени стали появляться причудливые фигуры, пошла выплетаться сеть сонного заклинания.

– Характерники могут тоже тянуться ко сну, но тут уже получается нечто другое. Кто назовет мне второе имя характерников?

– Заморочники, – мрачно уронила Багрищенко.

Я сделал шаг назад, давая возможность сети стать более плотной и не рассыпаться через несколько секунд. Когда наглядный материал перед глазами, запоминается куда лучше. Пичкать теорией, а потом привести к практике – глупо.

– Правильно, – кивнул я Тане. – Морочить они умеют в любое время суток. Но если приходится накладывать морок на сон, то очень редко все идет гладко. Сон капризен, если не держать его в нужных точках соприкосновения с сознанием, вы не добьетесь никакого результата.