Для тебя я ведьма - Ляна Вечер

***

Проснулась и с удивлением поняла, что пасмурный день успел смениться темнотой ночи. По-прежнему обнимала подушку, лёжа на спине. Тело затекло, пришлось неуклюже барахтаться в попытках встать с постели. Я определённо не дотягивала до знатной синьорины. Эти хохлатые птички наверняка не позволяют себе кряхтеть спросонья, как лысые кабаны великих земель Ханерды.

— Амэ, ты спишь? — дверь приоткрылась, впуская в комнату слабый свет из коридора.

— Проснулась уже, — спрятав натугу в горле, поднялась и сладко потянулась.

Тор сжимал в перепачканных чернилами руках рогатый канделябр с четырьмя свечами. Оставив его на столе у окна, инквизитор поправил почти угасший огонь в камине — пламенное сердце зашипело смолянистыми поленьями, отбрасывая блики на пол.

— Синьор Сальваторе вылил на себя кувшин с чернилами? — шутливо поскребла ногтем кляксу на руке Тора, когда он подошёл ближе.

— Амэ, я иногда слышу твои мысли, а ты? — он сунул руку за спину. — Ты слышишь мои?

— Нет, — с сожалением поджав губы, замотала головой.

— Давай попробуем?

— Но — как?

— Просто смотри на меня.

Чувствовала жгучее желание Тора впустить меня в свое сознание. Неслась навстречу его мыслям по горящему морю синих глаз. Стало душно, голова закружилась, и в ушах зазвенел чистый как звон колокольчиков хор. Разноголосье, расставленное по ступеням нот, стремилось слиться в водопаде песни. А-капелла растекалась по комнате, эхом отражаясь от стен, будто мы с Торе стоим посреди собора, окутанные порхающим туманом пения. Грянуло гудение органа, я вздрогнула и покрылась мурашками от величественного союза голосов и инструмента.

— Ты слышишь, — круглые щёки инквизитора поплыли от широкой улыбки.

— Слышу, — задрав голову к потолку, подмигнула ангелу-карапузу.

— Не-е-ет, — Тор сморщился, музыка прекратилась, — брось, я вовсе не похож на этого увальня с крыльями.

— Почему нет?

— Он какой-то слишком уж… толстый, — хмыкнул инквизитор, положив руки мне на талию.

Попытка закружиться в танце закончилась провалом. Синьор Сальваторе отдавил мне пальцы на ногах — стоит поучиться у него, если есть желание сделать партнёршу калекой. Может, Торе и читает лучше меня, но танцы точно не его конёк. Частенько приходилось отплясывать на шабашах с фавнами, а это не шутки…

— Ай, Торе! Ой! — прыгая, как на углях, держала его за плечи. — Ты — неуклюжа!

— Правильно говорить — неуклюжий, — он наклонился вперёд, и я, прогнувшись, повисла на его сильных руках, затёкшая спина громко хрустнула. Торе скорее помог подняться и, уткнувшись носом в мою макушку, хрюкнул от смеха. — Никудышный из меня романтик, синьорина Амэ… Надо настроиться! — Тор выпустил меня из объятий и зачем-то опустился на четвереньки.

Святейший инквизитор прополз чуть ли не половину комнаты. Остановившись у тяжёлого комода, грохнул кулаком по деревяшке между последним ящиком и полом. Доска выпала, он засунул под комод руку и вытащил пыльный бутыль.

— Это что ещё такое? — смотрела на нелепую картину и не могла сдержать смех.

— Вино, — кучерявый, улыбаясь, потряс бутылкой. — Мы с Ромом раньше жили в казармах инквизиции, там не разгуляешься — никаких излишеств. Прятали бутылочку вина в укромном месте, а по ночам вставали промочить горло. Казармы остались в прошлом, но традиции лучше не нарушать.

Торе соорудил из подушек на кровати что-то вроде гнезда и, плюхнувшись на край, принялся открывать бутылку. Поразительная способность инквизитора быстро менять настроение и атмосферу вокруг себя приводила в замешательство. Встретив несколько дней назад жестокого вершителя святейшей справедливости, не ожидала обнаружить в нём благодетель и уж точно не думала, что он может быть милым.

— Ждёте приглашения, синьорина? — звук вытащенной пробки, и Тор сделал первый глоток. — Присоединяйтесь, будьте любезны.

— Вот так — из горла? — я устроилась на подушках и не решалась принять протянутую бутылку.

— Амэ, кажется, этот дом, а особенно его хозяин, убивают в тебе дух авантюризма.

— Причём здесь Ромео?

— Ну-у-у, — Сальваторе чуть не силой забрал у меня бутылку, — я вижу, как ты смотришь на него, а что ещё интереснее, — он перешёл на шёпот, — знаю, что ты думаешь о нём. У тебя отличный вкус — Ром хорош собой и прекрасно воспитан.

— Вот как, — смутилась, вспомнив, как кровь разгоняется при виде красавца-лекаря, — лезть мне в голову теперь твоё любимое занятие?

— Мне бы в сердце, а не в голову, — серьёзно заявил Торе.

— Чего? — не ожидала, что инквизитор, ходивший вокруг да около, выскажется так прямо.

— Я куплю мандолину и буду петь серенады, пока ты не окажешься в моих объятьях, Амэ.

— Гитару.

— Почему гитару?

— Лучше звучит.

— Согласен.

Последние глотки мы сделали в полудрёме. Слышала, как бутылка мягко стукнулась о ковёр, Торе засопел. Отвернувшись, обняла подушку, голова немного кружилась, я начала проваливаться в сон.

— Амэ, что такое любовь? — голос Тора заставил открыть глаза.

— Сам как считаешь? — сонно пролепетала я.

— Когда синьорина отдаёт сердце, не замечая недостатков синьора.

— Вздор.

— Почему?

— Потому что если любят, то любят всё, что есть, не замечая недостатков.

— Я за гитарой, — кровать скрипнула под грузным поворотом захмелевшего инквизитора.

***

О чём я думала, выпив перед важной встречей столько вина, да ещё и на голодный желудок?! Ангел на потолке уже не казался милым. Меня раздражало всё, а ведь ещё с постели встать не успела. Что же дальше-то будет? Тихонько заныла, но тут же заткнулась — собственный голос вызвал такой гул в голове, что зубы свело.

— Амэ, просыпайся — проспали! — грохот распахнувшейся двери и крик Сальваторе чуть не свели с ума. О, Сильван, ниспошли мне тишины и бульончика, или хоть стакан воды…

Чмокая пересохшим ртом, перевалилась на бок и шлёпнулась с кровати. Чудесно! Инквизитор убежал, оставив дверь открытой, и теперь служанка, стирающая пыль с картины напротив спальни, с ухмылкой наблюдала, как синьорина пытается подняться.

Преодолев головную боль, тошноту и стыд, через четверть часа я вышла во двор, где Тор устраивал слугам разгон. Двое парней торопливо запрягали лошадей, но Торе не устраивала их скорость.

— Не видела Ромео, он дома? — хотела отвлечь его от растерянных бедняг.

— Нет, до сих пор в госпитале. Опережая твой вопрос — понятия не имею, что у них там стряслось. Сам бы хотел знать, Ром мне сегодня нужен как никогда, — кучерявый нетерпеливо цокнул в сторону слуг. — О, святейшие печати, вы можете шевелиться быстрее?! Амэ, документы с собой?!