Для тебя я ведьма - Ляна Вечер

— Назовитесь, — бородач подошёл к нам и жестом показал своим заняться ведьмой.

— Сальваторе — инквизитор из Сэнбари, начальник отряда. Синьорина Амэно Гвидиче из Витачи — простолюдинка.

Мужчина забрал у нас свитки и, вручив одному из подчинённых, поднял брови, картинно изобразив недоумение. Инквизиторы, пялившиеся на обезображенное тело ведьмы, засуетились. Один принялся рисовать угольком на доске, остальные приступили к осмотру.

— Кто из вас совершил казнь? — продолжил бородатый.

— Синьорина Амэно. Орудие казни — пистолет, принадлежит мне.

— Свидетельствую! — громко заявил начальник. — Так… очень хорошо, — задумчиво протянул он, доставая из сумки перо и бумагу. Покопавшись, отыскал чернильницу и прямо на полу разложил письменный инвентарь.

— Пистолет по документам действительно принадлежит синьору Сальваторе, — один из мужчин протянул оружие и наши свитки Тору.

— Свидетельствую! — опять вскрикнул их бородач. — Надо было хоть людей найти, а то как-то неправильно самому-то...

— Так не пошёл никто. Испугались, — пожал плечами художник.

— Серебряная пуля, вошла в висок… вышла. Следы ведьмовского безумия на останках лица, кандалы святейшей инквизиции на ногах, цепь между кольцами разорвана, на запястьях оковы… отсутствуют…

Потом святейшие инквизиторы сравнили убитую с портретом Кровавой Тины, сделанным на заседании суда — после смерти чары растворились, и ведьма стала прежней. Отыскали пулю, задали десятки вопросов, засвидетельствовали всё до мелочей и попросили расписаться под показаниями.

— Ну, вот и всё, слава печатям. Сейчас эту в огонь — и дело закрыто, — бородатый начальник свернул протокол. — Дождитесь встречи со Святейшим, он скоро прибудет в замок. Вас проводят в зал для аудиенций.

— Спасибо, дружище, сами доберёмся.

— Как знаете, — пожал плечами мужчина. — Вопрос, не под запись, — он с хитрецой сощурился, — как вам удалось отыскать и опознать её? Она же превратилась в одну из служанок.

 — Об этом я буду говорить только со Святейшим жрецом, — Тор поднялся и подал мне руку.

***

В зале для аудиенций Торе усадил меня в каменное кресло. Здесь всё из камня: гигантский стол посередине, стулья вокруг него, кресла у стен, задумчивые статуи, фонтан с глубокой чашей, даже люстра под потолком и та каменная. Холод псиный, эхо резало уши не хуже ножа, и только витражи в окнах разбавляли огромную серую массу.

— Амэ, поговори со мной, иначе я сойду с ума, — Тор нагнулся и, упираясь в каменные подлокотники ладонями, заглянул в глаза. — Кажется, у меня нет руки… или ноги, или части души — я не слышу твоих мыслей.

Я впала в оцепенение — спокойное, вязкое, скользкое. Не хотела говорить. Или не могла. Закрывала распухшие от слёз веки и видела Тину, тянущуюся жалом к Тору. Любой шорох, отдававший гулким эхом, напоминал грохот выстрела. Всё ждала, что вот-вот станет легче, но не становилось. Главный ужас крылся не в смерти «сестры», а в том, что мне было плевать на её жизнь. Даже гордилась собой и в глубине души считала пулю, выпущенную в ведьму, лучшим исходом. Вот что было по-настоящему страшно — убила и ни капли не сожалела, ни секунды. Совсем.

— Амэ, ты ведь хочешь кушать? Давай, сбегаю, найду чего-нибудь пожевать? Я быстро, — Торе пытался вытащить из меня хоть короткое «да» или «нет».

Снова не получив ответа, он заходил по залу. Нервно тёр переносицу, поджимал губы, мычал, запрокинув голову назад, и вдруг решительно направился ко мне. Опустился на колени, во взгляде мелькнула волнующая мысль. Не смогла разобрать, что он задумал, но внизу живота сжался тугой и такой приятный комочек волнения.

— Девочка, где ты? Вернись, Амэ, — Сальваторе смотрел мне в глаза, пока его руки поднимали бархатный подол платья. О, Сильван… инквизитор целовал мои колени.

Невообразимое сочетание порока и нежности. Я чувствовала себя желанной, любимой, застывшей в его обжигающем дыхании. Кровь чуть не закипала, разгоняя по телу дрожащее бесстыдство.

— Ты сошёл с ума! — обхватила ладонями лицо инквизитора.

— О, Великий Брат! Слава тебе! — Сальваторе уронил кудрявую голову мне на ноги. — Напугала почти до смерти! Знаешь, что после встречи с безумными ведьмами некоторые остаются глухими, слепыми или немыми? Священные печати… Прости.

— Фавна тебе под кровать, Тор! — Мы так и застыли: я — с задранным подолом в каменном кресле, он — на коленях передо мной. — Ты решил исцелить меня вот так?! Нет слов!

— Слова как раз появились, — инквизитор поднялся и поправил платье. — Прости, моя прекрасная Амэ.

Разбить Сальваторе нос помешал герольд в роскошном красном берете. С лицом, исполненным достоинства, он застыл на пороге распахнувшейся двери и, набрав воздуха в грудь, объявил:

— Сын рода Бракко, наследник рода Ландольфи, почтенный служитель святейшей инквизиции, первый лекарь госпиталя инквизиции в Польнео — синьор Ромео Ландольфи.

— Это он ещё скромно, — хмыкнул Сальваторе.