Буран, Тайга и Асмодей. Выход - Денис Чистяков

на Санрайз и вспоминал весь свой путь в ее теле, начавшийся в деревне Даклия в компании с непутевым, но весьма толковым напарником Рыжиком. От дней минувших, мои мысли плавно перетекли к последним дням влюбленного в Санрайз мага. В памяти всплыло письмо, о котором я успел забыть. Я нашел его у Рыжика в тот момент, когда он был готов оставить этот мир. В письме Санрайз признавалась в любви к нему, но написано оно было рукой Вероники. Рыжик так и не узнал о том обмане и возможно к лучшему, но теперь, спустя столько времени у меня была возможность спросить о нем автора и возможно даже получить правдивый ответ.

– Когда Амерон убил Рыжика в Энастуре, я нашел при нем письмо.

Я посмотрел на Веронику, которая демонстративно присосалась к бутылке и только через минуту посмотрела на меня:

– Какое письмо?

– Якобы от Санрайз, но я знаю, что его написала ты.

– Эмм…, а, что-то припоминаю.

Я вздохнул, уже подозревая, что запас честности и порядочность Вероники исчерпан, но все же спросил:

– Зачем ты написала его?

Она молчала довольно долго, разглядывая деревья вдалеке, потом, наконец, пожала плечами:

– Я дала Рыжику то, чего не могли дать ни ты, ни твоя Санрайз.

– Ложь? Пустые надежды?

Мой гнев, вызванный тем письмом, уже давно утих, но что-то внутри еще противилось этому обману, хотя даже в тот момент, когда только прочел письмо Вероники, мне казалось, что Рыжику лучше не знать правды.

– Пустые надежды могут далеко завести, – как-то странно ответила Вероника, уставившись куда-то перед собой.

Она пожала плечами, сделав глоток из бутылки и небрежно добавила:

– Они могут спасти твою жизнь или жизнь того, кто тебе дорог.

Я нахмурился, с непониманием уставившись на Веронику. Взглянув в ответ, она усмехнулось:

– Ой, да расслабься, я просто ху…ней страдала!

Размахнувшись, она швырнула бутылку куда-то в кусты, тут же посетовав:

– Бл…ть, от этого сраного вина курить захотелось…

Я с подозрением смотрел на нее, растянувшуюся на весеннем солнце, будто отмахнувшуюся от меня. Прежде я бы охотно поверил, что ее письмо Рыжику было простым развлечением больной стервы, но теперь мне казалось, что в ее первых словах правды было больше, чем в последних. Смирившись с тем, что четкого ответа от Вероники не дождусь, я забил на нее.

К этому моменту как раз вернулся Пиксель, потряхивая мокрой головой, как пес и вычесывая бороду.

– Ох…енная водичка! – рапортовал он, усевшись на свое место, – Весьма рекомендую.

– А Дарлис что, утоп? – в своей привычной манере спросила Вероника.

Меня отсутствие Игоря тоже заинтересовало, но своим вопросом она опередила меня.

– С Санрайз болтает, – ответил Серега, взглянув на меня.

Этого следовало ожидать! Я почувствовал, как где-то в желудке вспыхнула ревность и еще толком не понимая, что собираюсь сделать, поднялся, объявив:

– Наверно я тоже освежусь,

Под настороженным взглядом Сереги и насмешливым Вероники, я принялся расстегивать и скидывать броню.

– Там выше по течению неплохое место с хорошим дном, – подсказал мне Пиксель, явно подозревая, что хорошее дно меня сейчас волнует в последнюю очередь.

Я кивнул ему, но отойдя на десяток шагов, целенаправленно свернул туда, где видел Санрайз в последний раз. Я нашел ее в компании с Игорем мирно беседующими на камнях у бурных порогов. Он с мокрыми волосами и закинутой на плечо рубашкой что-то активно рассказывал Санрайз, а она слушала, как мне показалось без особого выражения на лице. Ощущая разгорающуюся внутри ревность, я словно на деревянных ногах направился к ним, все еще не представляя, что собираюсь сделать: прервать их разговор, присоединиться к нему или просто врезать Дарлису без слов, но в последний момент словно одумался и до боли закусив губу, свернул в другую сторону. Я не мог всюду тенью бродить за Санрайз, докучая ей своей ревностью и решил, что мне определенно стоит освежиться и затушить пламя внутри прохладной водой снаружи.

Я шел по берегу вниз по течению, потерявшись во времени и глядя исключительно себе под ноги. Только наткнувшись на бревно, перекрывшее берег я остановился и огляделся. Убедившись, что забрел достаточно далеко от лагеря и Санрайз с Дарлисом, я скинул одежду и нагишом забрался в удивительно чистую освежающую воду. Пару минут я раздумывал над тем, не водятся ли здесь какие-нибудь особенно злобные монстры или пиявки, но через минуту меня это перестало волновать. Приятная нега от прохладной воды растеклась по телу, плавно, словно токсин из крови прогоняя ревность, кипевшую внутри. И все же я никак не мог отделаться от картинки перед глазами, где полуголый Дарлис непозволительно близко сидел с Санрайз! Привыкнув к температуре, я погрузился в воду с головой, в надежде прогнать навязчивое видение. Я чувствовал, как мое новое тренированное тело очищается от многодневной грязи. Я успел привыкнуть к нему, к той невероятной легкости, с которой мне давались движения на суше, но плавать мне еще не доводилось и теперь привычная легкость и ловкость как будто перешли на новый уровень. Словно я всю жизнь провел в воде! Без каких-либо особых усилий я переплыл реку к заросшему кустами и деревьями противоположному берегу, потом вернулся назад и снова поплыл обратно. Так я развлекался, пока в какой-то момент сквозь толщу воды не услышал далекий шорох. Я тут же вынырнул и оглянулся на берег, где оставил одежду.

– О, прости, я не знала, что здесь кто-то есть.

Меня захватило ощущение дежавю вместе с диким смущением. Точно так же я случайно вышел на берег, когда голая Вероника плескалась в воде, только теперь в воде плескался голый я, а на берегу оказалась Санрайз! Благо видеть она могла только мой торс, но при этом все равно смущено отвернулась, а я завис, пытаясь подобрать какой-то адекватный ответ, но все, что пришло на ум, это нелепое:

– Ничего страшного…

Санрайз кивнула, мельком взглянув на меня и снова отвернувшись, предупредила:

– Пленника почти привели в чувства, я рассчитываю выехать сразу, как он расскажет все, что ему известно, так что далеко не заплывай…

– Да, хорошо, – вконец смутился я.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но я не хотел ее отпускать и завис в очередной неопределенности: с одной стороны, мне хотелось, чтобы она осталась, с другой, я был совершенно голым и не мог выйти из воды при ней, а просить ее подождать меня отвернувшись казалось