Предел невозможного - Алексей Фомичев

Рост немного ниже моего, плечи широкие, ноги мощные, стоит на них уверенно. Взгляд мрачный, даже угрюмый.

И этот взгляд был обращен на меня. Милену сей джентльмен словно и не заметил. Телохранитель что-то нашептывал ему на ухо, указывая глазами на нас.

— Значит, это и есть тот тип, к которому ты уехала? — резким голосом спросил он.

— Я уехала работать! — так же резко парировала Милена. — А это не тип, а мой друг и любимый человек Артур.

— Да-а?

— И вообще, папа, это мое дело!

«Папа! Епона мама!.. Так это ее отец, — с некоторым запозданием посетила меня мысль. — Вот, значит, каков старший Саврин. Тот еще дядя! А должность у него, если не изменяет память, — министр печати и информации. Выходит, я завалил личного охранника такой важной шишки? Молоток, Артур!..»

— Твое… — Министр продолжал мерить меня своим далеко не приветливым взглядом, поигрывая желваками. — И где ты его подцепила?

Милена вспыхнула, порозовела. Вскинула голову и резко отчеканила:

— Будь добр обойтись без пошлостей! Я не собираюсь давать отчет в своих действиях.

Встревать в душевный разговор родственников я не спешил. Стоял рядом с Миленой, спокойно (надеюсь, спокойно) смотрел на ее папашу, не забывая о телохранителе. Занятная сценка…

Из-за большой фигуры министра выглянул редактор. Выражение лица недоуменное и несколько испуганное. Его взгляд скользнул по Милене и остановился на мне. Редактор узнал меня, но не спешил демонстрировать узнавание. Сообразил, что сейчас неподходящий момент.

За спиной вдруг раздались торопливые шаги. В коридор почти вбежала женщина — сотрудница редакции. Та самая, что хлопотала у поверженного телохранителя. Заметив редактора, она всплеснула руками и закричала:

— Там человек лежит! В холле! Ему плохо!

— Кому? — не понял редактор.

— Молодому человеку, который приехал с господином министром.

Услышав это, министр удивленно воззрился на женщину.

— Что с ним?

— Не знаю. Лежит без сознания. А рядом части оружия…

Я почувствован, как сами собой раздвигаются губы. С великим трудом подавил неуместную сейчас улыбку и сказал:

— Этот молодой человек переусердствовал, выполняя свою работу. Потому и лежит без сознания.

— Так это ты его?! — проскрежетал министр. — Как ты посмел?

— У меня не было другого выхода! Он хотел застрелить меня. Пришлось успокоить его и разоружить. Ничего страшного, скоро придет в себя. Может, в следующий раз будет сначала думать, а потом оружие доставать.

На мне скрестились взгляды четырех человек. Недоумевающий и испуганный — сотрудницы. Восхищенный и торжествующий — Милены. Удивленный — редактора. Полный изумления и злости — министра. Изумление от того, что кто-то смог свалить его охранителя. А злой… да по той же причине.

Возникла короткая пауза. Потом редактор сорвался с места и побежал к лестнице, увлекая за собой женщину. Хитрый начальник решил покинуть место, где явственно запахло грозой, и не мешать «семейной сцене».

— Я вижу, твой друг, дочка, умеет решать проблемы самым радикальным способом. И других, похоже, не признает.

— Он защищался, папа! А этот твой Мартин — дуболом, только и умеющий пялить глаза и высокомерно смотреть на других. Тоже мне — изваяние!

Министр выслушал тираду не моргнув глазом. Кашлянул, одарил дочку недовольным взглядом и проговорил:

— Мы не окончили разговор.

— Хорошо. Говори.

— Не здесь.

— Нет здесь! — Милена взяла меня за руку, прижалась. — У меня нет секретов от Артура!

— Даже та-ак? — удивленно проговорил министр. — Далеко же зашли ваши отношения. Вы что же…

Поймав свирепый взгляд дочери, он поперхнулся и замолчал.

— Наши отношения — наши дела.

Плохо дело. Я попал меж двух огней, в самый разгар выяснения отношений внутри семьи. И теперь выступаю в роли громоотвода. В том смысле, что буду виноватым в глазах отца. Неприятная роль…

— Что вы намерены делать, молодой человек? — перешел вдруг на «вы» министр.

— Сначала обращусь в полицию. — Я вспомнил, что таковой в Самаке пока нет, и ввел поправку. — В комендатуру. Сделаю заявление о покушении на убийство. Пусть разбираются с вашим бодигардом.

— Он действительно угрожал вам оружием? — недовольно осведомился министр.

— А вы думаете, я просто так его ударил? Вы спутали меня со своими нукерами. Я без причины людей не трогаю.

— Кхм!

Показалось, что он смутился. Действительно, история вышла неприглядная. Охранник министра нападает на постороннего человека. Пятно на самом министре.

Отец Милены не знал, как быть. Пускать дело на самотек нельзя, а унижаться и просить меня не заявлять не мог. Гордость и злость не позволяли. Вот и стоял молча, прожигал меня свирепым взглядом.

Щекотливую ситуацию разрядил редактор. Он зашел на этаж вместе с каким-то высоким парнем. Он был одет так же, как и телохранитель, — костюм, галстук. Фигура мощная, челюсть квадратная. Третий бодигард.

Он отодвинул редактора, прошел вперед.

— Василий Павлович, что произошло? Мартин внизу по полу ползает, детали пистолета собирает. Сказал, что его какой-то тип в нокаут отправил.

— Вот этот тип, — кивнул в мою сторону министр. — Познакомься, приятель моей дочери. Э-э… Артур, кажется…

Телохранитель смерил меня пристальным взглядом, отметил фактуру, размах плеч, прикинул, насколько я хорош в драке. И понял, что перед ним не простой человек. В чем успел убедиться на примере коллеги.

— «Лакимуз» осмотрели, колесо заменили. Машина на ходу. Мы можем выезжать. Мартин в порядке, в сознании.

Кажется, он решил сделать вид, что ничего не произошло, и не затевать свару. Видимо, понял, что ничего хорошего не выйдет. А может, просто не хочет конфликтовать. По крайней мере его поведение мне понравилось больше, чем его коллеги.

Министр еще поиграл желваками, потом, видимо, понял, что дальнейшее выяснение отношений в столь неподходящем месте будет выглядеть довольно глупо.

— Милена, нам надо закончить разговор. Конечно, не здесь.

— Я сейчас занята, как ты видишь. Работа.

— Хорошо. — Ее отец словно не заметил ершистого тона дочери. — Поговорим вечером. Если хочешь, пусть присутствует твой… друг.

— Обязательно! — вскинула голову Милена. — Обязательно.

Министр кивнул, бросил на меня еще один пристальный взгляд и пошел к лестнице.