Ярость Антея - Роман Глушков

С той кровавой зимы миновало почти три года. Не слишком много, если задуматься. Что-то в мире за это время изменилось, что-то осталось по-прежнему. Третий Кризис благополучно сошел на нет той же весной, когда «Кальдера» наполнилась доверху водой и Обь, влившись в старое русло, вновь потекла к океану, как делала это прежде на протяжении тысяч лет. Уникальное природное новообразование – Обский водопад, – исчезло. Нам, конечно, было жаль возвращать пальму первенства в этом вопросе Ниагаре, но что поделать. Пришлось довольствоваться тем, что теперь у нас, в Бердской области, есть куда более экзотическая достопримечательность, которую бойкие журналисты моментально окрестили Сибирским Китеж-градом. Полагаю, нет нужды объяснять, о чем идет речь. И кабы не мутная речная вода, сюда съезжались бы дайверы-экстремалы со всего света. Впрочем, сегодня и без них на берегах бывшей «Кальдеры» не протолкнуться от туристов. Собственно говоря, за их счет и была отстроена добрая половина нашей новой областной столицы.

Да, я не оговорился: теперь она действительно располагается в Бердске, на южном берегу нового Обского моря. Неплохое место, однако большинство из нас – жертв вторжения Души Антея, – до сих пор не может привыкнуть к изменившемуся до неузнаваемости облику этих краев. Многие предпочли и вовсе уехать, не смирившись с переменами или испугавшись повторения новосибирской трагедии. Среди уехавших была и Ольга, покинувшая Бердск после того, как усыновила Дениса, чья семья так и не нашлась. По обнаруженным антикризисным Комитетом данным, в свое время она, как «фантомы» и подозревали, отказалась от эвакуации и в полном составе сгинула без вести в аномальной зоне.

Возможно, судьба родственников Дениса сложилась бы гораздо удачнее, окажись они среди тех горожан, которые были эвакуированы из «Кальдеры» на подъемниках. Собранные в общем бункере на одной из бердских военных баз, носители Mantus sapiens находились там безвылазно, пока Поздний не сказал свое Слово и Душа Антея не оставила их в покое. Лишившись ее поддержки, несколько кальдерцев тут же умерло от истощения и обезвоживания, но остальных удалось спасти. Я не знаком ни с кем из них, но, по слухам, все они остались вполне нормальными людьми. Вдобавок как и Ефремову, отныне им можно не опасаться повторного заражения этой болезнью и атак ее агрессивных носителей. Сомнительная привилегия, но тем не менее.

Третий кризис завершился, жизнь снова стала понемногу налаживаться. Теперь на всяческих паникеров, самоубийц, религиозных фанатиков и прочих неуравновешенных личностей смотрели как на обычных психов, а не жертв загадочной всемирной пандемии. Тем обиднее было спустя три года увидеть в их рядах главного героя новосибирских событий – академика Ефремова. После благополучной эвакуации из «Кальдеры» его злоключения, в отличие от наших, отнюдь не закончились. Информация о Mantus sapiens, какую наш ученый гений выведал, наблюдая за ростом Поющего Бивня, не сохранилась. Ефремовская флейта не могла записывать голос Души Антея, а прочее научное оборудование Лев Карлович утратил во время гибели своих сопровождающих из «Громового Кулака». А без доказательств поверить в составленный академиком отчет о наблюдениях научный мир отказывался. Слишком неправдоподобно звучало заявление Ефремова. Даже с учетом тех беспрецедентных фактов, что были официально зафиксированы при изучении новосибирской аномалии и не подлежали сомнению.

В обской пучине канули не только улики, что могли хотя бы косвенно подтвердить правоту мурманского геолога, но и его ученая репутация. Настойчивость, с которой он взялся продвигать в массы свою теорию спасения цивилизации от глобального окаменения, сгубила доброе имя Льва Карловича. «Человечество должно меньше шуметь!» – таковым был главный девиз его политической кампании. Но человечество восприняло этот спасительный план крайне скептически и высмеяло все доводы академика, объявив его ненормальным. В итоге от него отвернулись даже самые преданные сподвижники. Сколько они ни старались, так и не поняли, что связывает ефремовскую теорию с торчащим из дна Обского моря остроконечным базальтовым монолитом и выловленными там же останками тел человекообразных мутантов.