Тогайский дракон - Роберт Энтони Сальваторе

Аграделеус презрительно фыркнул, явно придерживаясь на этот счет иного мнения.

— Они хорошо подготовились, чтобы одолеть тебя. — Джуравиль показал дракону на баллисты. — Один попавший в цель выстрел из такого орудия повергнет тебя на землю.

— Мы даже дня не удержали бы Дариан против такой армии, — заметил Астамир.

— Мы никогда не сможем — не стоит и пытаться — одолеть бехренцев, если будем сражаться стенка на стенку, — ответила Бринн. — Мы должны свести на нет их усилия, заставить бехренских командиров понять, что продолжение войны не в интересах Бехрена. — Она посмотрела на дракона. — От тебя здесь очень многое зависит, Аграделеус, а Астамир поможет нам с продовольствием, которое здесь так трудно найти…

— Не так уж трудно, — перебил ее мистик.

Девушка кивнула, не желая, чтобы тот подумал, будто она его недооценивает, поскольку ничуть не сомневалась, что присутствие мистика окажется чрезвычайно ценным для решения и этой задачи.

— Однако в основном припасами нас обеспечит Аграделеус, — продолжала Бринн. — Ночью он будет летать к реке и приносить воду, а охотясь на антилоп — добывать мясо.

— У тебя тысячи воинов, — заметил несколько ошарашенный дракон.

— Я верю, что ты справишься, — отозвалась тогайранка. — Мы соорудим огромную платформу и привяжем к ней прочные веревки, чтобы ты мог нести ее. — Посмотрев на остальных, она увидела, что эльфы одобрительно кивают, а Астамир задумчиво потирает подбородок. — Если мы сможем сохранять способность быстро перемещаться в степи, то бехренцам будет трудно настичь нас. Мы будем постоянно маневрировать поблизости от них и наносить при каждом удобном случае жалящие удары.

— Тогда тем большую ценность приобретают сведения о том, что именно они замышляют, — криво улыбнувшись, сказал Астамир.

Они уже не раз обсуждали эту проблему, и мистик настойчиво предлагал девушке использовать себя в качестве лазутчика.

— Им прислуживает много рабов-тогайру, — заметил Джуравиль.

Бринн не отрывала взгляда от Астамира. Ей не хотелось разлучаться с ним. Как советника она ценила его не меньше, чем эльфа. Мистик понимал бехренцев гораздо лучше ее и несравнимо больше знал о религии ятолов.

И все же невозможно отрицать, что одно из немногих ее преимуществ — умелое использование информации о враге. После долгих размышлений, не сводя взгляда со своего друга Джеста Ту, девушка кивнула, давая понять, что согласна на эту его миссию.

Астамир наклонился, прикоснулся губами к ее щеке и исчез за песчаными дюнами. Той же ночью, когда бехренцы разбили лагерь недалеко от города, число их тогайранских слуг увеличилось еще на одного.

Дракон взмыл в воздух, унося сидящую на спине девушку к ее войску. Доставив Бринн на место, он вместе с эльфами взлетел снова. Всю ночь они с воздуха наблюдали за движением в стане противника, а затем опустились в том месте, где расстались с мистиком, и стали ждать его возвращения.

В походе армию Хасинты сопровождало больше двухсот тогайранских рабов, безымянных и безликих в глазах командующих ими самодовольных бехренцев, поэтому Астамиру не составило труда проникнуть в лагерь. Он носил такую же неприметную одежду, как и остальные, а замечательный пояс, который мог его бы выдать, повязал на голое тело, спрятав под туникой.

Почти всю ночь он бродил по лагерю, прислушиваясь к тому, о чем говорят тогайру. По их словам, Чезру был в ярости, и это лишний раз напомнило мистику, какой опасной становится игра. Мощь армии Бехрена просто потрясала. И теперь Бринн добилась того, что все его силы были направлены против нее. Их единственный шанс состоял в том, чтобы наносить Чезру удары там, где он этого никак не ожидает, постоянно маневрируя вокруг огромной армии и выискивая ее уязвимые места, пока бехренцы не убедятся, что игра не стоит свеч.

Глядя на огромный, отлично обустроенный лагерь и на рвущихся в бой прекрасно обученных солдат, Астамир невольно задавался вопросом, не переоценивает ли их предводительница свои возможности. Немного подбодрило его то, что рабы в разговорах все время возвращались к Тогайскому Дракону. По-видимому, молва о Бринн уже распространилась вплоть до самого побережья. С каждым захваченным поселением ее войско будет прирастать новыми людьми.

На следующее утро бехренская армия подступила почти к самым стенам города, достаточно близко, чтобы видеть все еще висящее там тело ятола Гриаша. Мистик навострил уши. Среди солдат он заметил несколько чежу-леев и сразу же понял, кто из них главный. Действуя на редкость слаженно и быстро, солдаты установили катапульты и баллисты, а всадники заключили город в кольцо.

Мистик заметил также, что командир чежу-леев часто обращался к двум молодым людям, пастырям, судя по их одежде и прическе, как будто объясняя им, что он намерен предпринять. В одном из них Астамир узнал помощника ятола Гриаша.

Прошел час, другой, и разведчики, объезжающие город, доложили, что на городских стенах никто не замечен.

Один из чежу-леев поскакал вперед с белым флагом в руках, остановился у самых ворот и выкрикнул приветствие сначала на бехренском, потом на тогайском языках. Естественно, из опустевшего города никакого ответа не последовало.

Казалось, это привело в ярость командира чежу-леев. Он бросился туда, где сгрудились тогайранские рабы, выбрал одного из них и потащил за собой к воротам.

Несколько минут спустя была приведена в действие катапульта и через городскую стену перелетел снаряд.

Единственным ответом на это были испуганные крики птиц — любителей поживиться падалью.

Астамир напряженно вглядывался в лицо командира. Оглянувшись по сторонам, он заметил мрачное выражение на лицах рабов-тогайру.

Чежу-лей выкрикнул несколько приказов, и армия приготовилась к штурму. Катапульты обстреливали город снарядами с горящей смолой и большими камнями. Баллисты пока молчали, нацелив огромные копья в небо, как будто ожидая, что в любой момент там появится Тогайский Дракон.

Потом начался штурм. Сотни всадников, сопровождаемые пешими солдатами, ринулись к воротам. Это обманный маневр, решил мистик, поскольку бехренцы никогда не посылают вперед кавалерию. Так оно и оказалось. С гиканьем и криками доскакав почти до самой стены, всадники резко свернули и понеслись вдоль нее, ожидая ответных действий со стороны противника.

Пешие солдаты устремились к восточным воротам, таща за собой таран.

Они беспрепятственно вошли в город, рассыпались по нему, и только потом за ними последовала кавалерия.

Астамир получил огромное удовольствие, увидев на лице командира чежу-леев выражение бешенства, когда до него дошло наконец, что город пуст.

Отправив разведчиков на запад, вся армия вступила в город. Тут же рабам было приказано заняться починкой тех домов, которые еще подлежали восстановлению, разборкой улиц от завалов и погребением мертвых тел.