Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

И получилась бы прекрасная битва с Геометрами их же оружием.Еще бы вывести чуму, избирательно поражающую Наставников, – и уподоблениеоказалось бы полным.

– Я не смотрел ваши файлы, – сказал я. – Это немножконечестно, верно? У вас-то на меня данных нет.

Ребята молчали. Похоже, они перевидали многих Наставников. Ивсякие методы налаживания теплых, дружеских отношений…

Я вздохнул. Нет у меня десяти лет, чтобы помочь вам, ребята.К сожалению. И нет даже десяти дней, чтобы подружиться. К счастью.

– А почему именно Крепостная эра, ребята? – Я обвел взглядомкомнату. – Почему не Костяная или Морская? Неужели менее интересно?

– Это переломный этап в развитии нашей цивилизации,Наставник, – сообщил рыжий мальчик. – Перепутье.

– Точка выбора судьбы, – подтвердил кудрявый. – Наш мир могстать совсем другим, если бы не события тех времен. Вы не согласны?

Как жаль, что у меня нет нескольких лет в запасе…

– Согласен, – признался я. Встал – старческое телонедовольно хрустнуло суставами. – Вы не против, если я открою окно, ребята?

Против они не были. Впрочем, и помочь мне не спешили. Изнакомиться тоже. А двое ведь даже не снизошли до беседы… отчаянные маленькиебунтари.

Я отдернул штору. Стекло, как я и ожидал, было прозрачным.До применения техники четверка не опускалась. Разве что несколько электронныхкнижек валялось на кроватях.

За окном была сплошная мутная круговерть. Служба погодывыполнила последний приказ Наставника Пера. Едва-едва проглядывало светлоепятно солнца. Не буду я больше называть Матушкой чужую звезду.

– А сейчас мир не может измениться? – спросил я. – Точкавыбора судьбы, что это? Обведенный кружочком день на календаре? Совсем-совсемслучайная пандемия чумы? Решение Мирового Совета?

Мальчишки за моей спиной молчали. Потом рыжий, я узнал егоголос, сказал:

– Нет, Наставник. Точка выбора судьбы – это день, когда мирчто-то теряет.

– Но ведь что-то и приобретает?

– Приобретает он только один путь. А теряет – тысячи. Какшар, помещенный на вершину холма. Шар там долго не устоит, он покатится. Егонадо только чуть-чуть подтолкнуть. Зато, когда он начал катиться вниз, его такпросто не повернешь.

Кто-то фыркнул и шепотом сказал.

– Опять ты с детскими сравнениями… ой!

Я переждал, пока стихнет возня, потом сказал:

– Правильно. Вот только у жизни нет подъемов и спусков,одинаковых для всех. Кто-то стоит внизу, видит, что мир несется на него, иничего не может поделать. Кто-то смотрит сверху и считает, что шар катится поединственно правильному пути. А кто-то…

Я сделал паузу, и, конечно же, один из мальчишек невыдержал:

– Стоит там, где катится шар?

– Правильно. – Я повернулся, посмотрел на него. Это былничем не примечательный паренек, смуглый, темноволосый, немного раскосый, наЗемле его приняли бы за азиата. – Верно. Кто-то стоит на пути, которым несетсямир. И видит, что на самом деле мир неподвижен. Что он застыл и готов рухнуть.И тогда этот человек может протянуть руку и толкнуть в нужную сторону. Еслирешится, конечно. Ведь правильных направлений не бывает.

– А как оказаться в этой точке? – неожиданно спросилкудрявый мальчишка.

Я пожал плечами:

– Можно особо и не стараться. Мир сам тебя… достанет.Главное – понять, что сейчас твоя очередь протянуть руку и подтолкнуть его…Ребята, а ведь у вас должен быть сейчас урок!

– Я думаю, он уже идет, Наставник Пер, – сказал рыжиймальчик. – Меня зовут Тиль, Наставник.

Нет, на самом деле его имя прозвучало немножко по-другому.Но в нем и впрямь было что-то от Тиля. Я улыбнулся, с трудом заставляя лицоНаставника Пера повиноваться. У него была не та улыбка, к которой я привык. Стелом Ника таких сложностей не возникало.

– Меня зовут Грик… – Это кудрявый.

– Меня зовут Лаки… – Это «азиат».

– Я – Фаль… – произнес молчавший до сих пор мальчишка.

У них даже глаза у всех изменились. Перестали бытьосторожными. Стали… как у бездомных щенков, подходящих к чужим ногам наостановке. Уверенных по малолетству, что пинка не последует, но ужесообразивших, что и прижаться не к каждой ноге позволят.

Обломают вас, ребятишки. Со всеми вашими сомнениями,исканиями и высоким уровнем критичности. Никуда вы не денетесь, когда за деловозьмется Наставник уровня Пера. Может быть, даже заложенный в вас потенциал,способность выбиваться из ряда, ставить вопросы и находить ответы – непропадет.

И будете вы когда-нибудь сидеть за уютными столикамиМирового Совета и в уютной, почти домашней обстановке решать, куда покатитсяваш мир…

От двери послышался приглушенный, раскатистый гул. Словноударили в колокол.

Мальчишки переглянулись.

– Кто-то пришел, Наставник Пер, – сообщил Грик. – Чужие уворот!

– Это за мной, – без тени сомнения сказал я. – Открой,пожалуйста, ворота.

Спасибо, что пускаете в свою игру, ребята. Но игрыкончились.

Грик, смешно пробежавшись по «соломе» на четвереньках,вскочил, шлепнул по двери ладошкой. Наверняка их дверь не запиралась какследует, и любой Наставник мог войти без спроса. Но пока иллюзию защищенностиребятам не ломали.

За дверью стояла Катти.

Я даже не удивился. В душе я готов был увидеть за ее спинойТага и Гана с медицинскими парализаторами в руках. А то и еще целый отряд. Иуслышать:

«Игры окончены, регрессор Тени!»

– Привет, ребята… Здравствуйте, Наставник Пер. – Опустивруку на плечо мальчика, она смотрела на меня. На подлого шпиона, влезшеговначале в тело ее любимого, а потом и в шкуру Наставника. Смотрела грустно ипреданно.

– Здравствуй, Катти, – сказал я.

– Наставник, простите, что прервала ваш урок. Но мне надо,очень надо с вами поговорить. Я… подожду…

– Я поговорю с тобой сейчас, – сказал я. Посмотрел на Грика,нежащегося под ее рукой и строящего рожи приятелям, на остальных мальчишек. –Пока, ребята. Вы мне очень понравились.

– Вы скоро вернетесь, Наставник Пер? – тонким голосомспросил Тиль, когда я пошел к двери… к воротам их маленькой, осажденной иобреченной крепости.

– Не знаю, – ответил я той ложью, которая была ближе всего кправде.

В коридоре Катти взяла меня за руку. Не сговариваясь, мыначали спускаться по лестнице, и где-то на пятом этаже Катти, неловко улыбаясь,сказала: