Звезды – холодные игрушки - Сергей Лукьяненко

Будь он постарше, я бы не удержался. Снял бы с крюковсвященный гарпун и спрятал за какое-нибудь кресло, в лучших традицияхкурсантских времен. Опошлить ветхие символы, что может быть достойнее? Номалышу было лет девять, не больше. Я постоял, глядя, как он улыбается во сне.Мне хотелось погладить его по голове, но он бы наверняка проснулся отнезапланированной ласки. Так что я тихонько, на цыпочках, прошел к лестнице истал подниматься.

Где ты можешь быть, Наставник Пер?

Я должен тебя увидеть. Посмотреть в глаза. Задать парувопросов.

Пора Нику Римеру и его любимому Наставнику поговоритьначистоту!

Лестницу я выбрал правильно, здесь шли жилые этажи. Я безколебаний миновал второй и третий – там двери были натыканы слишком часто. Этокомнаты подопечных.

На четвертом этаже я остановился.

Круглая лестничная площадка чуть шире, чем внизу. И лампысветят ярче. И дверей всего шесть. Вполне возможно, что Наставники живут здесь.

Я бы обследовал еще и верхние этажи. Начинать действоватьлучше, оценив ситуацию в целом. Но мой взгляд остановился на клочке белойткани, небрежно приколотом к одной из дверей.

Белый бант.

Тот, что пыталась повязать мне на шею Катти.

Сердце забухало в груди, ладони вспотели.

Боевая трансформация?

Я не стал отвечать куалькуа. Подошел к двери, потрогал бант.Тот самый или очень похожий. Отцепив с булавки, я аккуратно повязал его себе нашею. Жалко, что нет зеркала. Интересно посмотреть, как сочетаются голые ноги,грязная рубашка и белый бант.

Потом я постучал.

– Входи, Ник, – негромко произнес голос Наставника Пера. –Разблокировано.

Я коснулся двери, и та уползла в стену.

– Доброе утро, Наставник Пер, – сказал я, входя.

Здесь, в «Белом море», комната Пера была гораздо больше.Трапециевидной формы, и все пространство у дверей заставлено какими-тонехитрыми агрегатами. Пружины, противовесы, рукояти. Несложно было догадаться,что это спортивные тренажеры. Их поснимали, стащили к двери, но еще не успеливынести из комнаты. Наверное, прежний жилец очень серьезно относился кфизической подготовке.

– Проходи, Ник. Садись.

Наставник Пер даже не посмотрел на меня. Сидел спиной, глядяв экран, показывающий холл, где мирно спал мальчик-дежурный.

Кресла были далеко, садиться на расправленную кровать я нехотел. Поэтому примостился на седле тренажера, подозрительно напоминающеговелосипед. Эх, не суждено мне прославиться как великому изобретателю, велосипедГеометры и сами придумали.

– К чему эти вахты у дверей, Пер? – спросил я. – Детям надоспать по ночам.

– Детям надо привыкать к ответственности. И в первую очередь– к ответственности за других. Этот малыш, увы, пока далек от идеала.

Наставник Пер развернулся в своем кресле. Окинул менявнимательным взглядом. Конечно, он уже видел меня – на экране, и любопытства вего глазах не было.

– Досталось тебе, Ник, – сказал он. – Позволишь по-прежнемуназывать тебя Ник?

– Почему бы и нет?

Наставник вздохнул:

– Да потому, что ты вовсе не Ник Ример. Не мой подопечный.

Невозможно честно обыграть шулера. Невозможно тайнопроникнуть в цивилизацию шпионов.

– С чего такой вывод, Наставник?

– Твои реакции, парень. Ты вел себя почти как Ник… с учетомамнезии, разумеется. Я не сразу догадался поднять архивы операции «Тень». Лишьпосле всего… когда пришел в себя. Ник не ударил бы меня, парень. Он могнагрубить, расплакаться, уйти, перестать разговаривать. Не более того. А вотдля жителей Тени это реакция вполне нормальна. Символический удар, знакпрезрения.

– Не только для жителей Тени…

Значит, Геометры бежали еще от одной расы гуманоидов? Отлюдей, способных поступать, как я?

– Может быть, парень. Ядро велико…

Они пришли из центра Галактики! Ну конечно же! Небо,пылающее от звезд!

– Как мне тебя звать?

– Петр.

– Пер? – Наставник растерялся.

– Петр, – как можно тщательнее выговаривая звуки, произнеся. В их языке «т» было совсем мягкое, почти неуловимое. Переводить с русскогоязыка на язык Родины оказалось трудно.

– Петер… – произнес Пер, напомнив мне Эльзу из «Люфтганзы».Господи! Это ведь было меньше двух недель назад! Космопорт Хикси, кружка пива вбаре… – Петер, скажи, Ник Ример жив?

– Мертв.

– Его убил ты?

– Нет. Мне кажется, он был хороший человек, Пер. Я бы несмог его убить.

– А плохого – можешь?

– Могу, – честно признался я. – Теперь могу.

Наставник отвел взгляд. Посмотрел на пол, где стояли двенераспакованные сумки. Наверное, где-то в них были фотографии, украшавшиераньше стену.

– Ты действительно на него похож… – прошептал Пер. – Но дажеНик не сумел бы справиться с Гибкими… и дойти голым до интерната.

Мной овладела какая-то тоска. Все было безнадежно. Можногеройствовать, сражаться с Чужими и бить морды подонкам человеческого рода. Ноневозможно обмануть целый мир.

– Что меня ждет, Пер?

– Не санаторий, конечно. Санаторий – для людей, пусть дажеплохих.

– И все-таки?

– Мы должны понять, кто ты, – сухо проинформировал Пер. –Как сумел догнать нас. Как подменил Ника.

Я засмеялся:

– Понять цивилизацию куда проще, чем одного человека. А я иэтого не сумел. Вы как кривое зеркало. Все на месте – а отражается сплошноеуродство.

– На твой взгляд, Петер. – Наставник небрежно опустил рукуна активатор терминала. – Ты собираешься сопротивляться аресту, Петер?

– Не знаю.

– Лучше не пробуй.

Он продолжал держать меня цепким, почти ощутимым взглядом.

– Знаешь, что я сейчас сделаю?

– Вызовешь сюда отряд регрессоров.

Наставник засмеялся. Посерьезнел и сказал нарочито вслух:

– Контроль среды. Двухчасовой снегопад над территориейинтерната. Распоряжение отдал Наставник Пер. Цель – урок плохой погоды.

Я молчал.

– Знаешь, зачем я собираюсь замести твои следы?