Пой, Менестрель! - Максим Огнев

— Не подойдет, — вмешался Плут.

— Откуда ты знаешь? — напустился на него Рох.

— Мы перехватили гонцов, — похвастался Плут.

Дружинники быстро сообразили, кому обязаны жизнью: подоспей к городу отряд Магистра, живыми бы не ушли.

Плут собрался в красках поведать о сражении, но лучник прервал его:

— Что с королем?

— Артур помог мне бежать, сам остался в замке, — ответила Аннабел. — Если сможет вырваться — укроется в Турге.

— Я провожу вас в замок Дарль, — сказал Стрелок.

Аннабел, улыбнувшись ему, поставила ногу в стремя. Лучник подсадил ее в седло.

Менестрель закинул лютню за спину.

— Возвращусь в город.

— В город? — дружно огорчились Аннабел и Стрелок.

— Надо известить друзей: королева жива. Потом приду в замок Дарль.

* * *

Гильда, развязав собранные накануне узлы, раскладывала по местам вещи. Оружейник, остановившись на пороге комнаты, наблюдал за ее работой. Протянул задумчиво:

— Так-то… Не скоро теперь покинем город.

Замечание ответа не требовало, потому Гильда и промолчала. Оружейник решительно спустился по лестнице, заглянул в комнату Артура и подозвал Либурне. Пошептался с ним. Лекарь, покачивая головой с видом одновременно удивленным, сердитым, но почти и восхищенным, принялся доставать из мешка инструменты.

…Заслышав трубу глашатая, Гильда подошла к окну. Со всех сторон на площадь сбегались люди — невыспавшиеся, перепуганные. Одетые в черное глашатаи Магистра остановились на ступенях собора. Десять латников выстроились цепью, оттесняя напиравшую толпу. Глашатай поднял руку, и волна криков пошла на убыль. Наконец наступила тишина. Тогда полетел над толпой каркающий голос глашатая:

— Добрые наши подданные! Я говорю от имени Главы Королевского Совета, господина Великого Магистра. Чудовищное злодеяние свершилось этой ночью. Королевские дружинники, соблазненные деньгами Бархазы, взбунтовались. Драйм, побратим короля, сам возмечтал о престоле. Ввел в замок воинов, переметнувшихся на его сторону. Они забыли о присяге и решились на черное злодеяние. Король и королева, государь и государыня наши, убиты!

После этих слов на площади поднялся такой шум, что глашатай не мог говорить. Гильда, стоя у окна, размышляла о том, как она глупа и доверчива. Ко всему была готова, но такой чудовищной лжи не ожидала. Благо Драйм крепко спал и не слышал, какое обвинение на него возводят. Гильда передернула плечами, будто стряхивая что-то липкое.

Между тем горожане чуть успокоились, и глашатай продолжал:

— Зачинщики мятежа укрылись в Турге. Под страхом казни запрещается им помогать. Горожане, приютившие изменников, будут казнены.

Крик и плач поднялся на площади, крик и плач. Многие дружинники успели обзавестись семьями и жили в городе. Этой ночью, разбуженные шумом, они вскакивали, хватались за оружие, отстраняли цеплявшихся за них женщин, выбегали на улицу, торопились к охваченному пламенем замку. Большинство воинов ушло в Тург с отрядом Ральда. Оставшиеся, услышав слова глашатая, спешили выбраться из толпы, проскользнуть к городским воротам, добраться до крепости. А там… Там, Великий Магистр, посмотрим, кто кого…

Жены, матери, сестры дружинников дали волю своему отчаянию. Глашатай вскинул руку, призывая к тишине:

— Великий Магистр обещает награду в сто золотых за голову Драйма! Магистр надеется, что добрые подданные сохранят спокойствие и благоразумие. И не польстятся на посулы самозванцев, которых, бесспорно, объявится множество.

Гильда усмехнулась: «Ловко, ничего не скажешь».

— Временно править страной будет Королевский Совет во главе с господином Великим Магистром. Расходитесь по домам и занимайтесь своими делами.

Глашатай умолк. Разумеется, никто с площади не ушел, ни о каких делах и речи быть не могло. Толпа волновалась. Знакомые, незнакомые заговаривали друг с другом, обсуждали услышанное, недоверчиво покачивали головой или согласно кивали, вступали в яростные споры.

Стоявшую у окна Гильду окликнула юная дочка ткача:

— Ты слышала? Какой ужас! Названый брат короля. Чудовищное предательство. Надо же, король и королева, совсем молодые…

Гильда провела рукой по лицу. После бессонной ночи невыносимо болели глаза. «Теперь начнется. Как говорить с теми, кто волей-неволей вынужден верить Магистру?»

— Я бы на твоем месте не всему верила, — устало откликнулась Гильда.

— Почему?

— Ты же знаешь, что за дрянь Магистр.

— Дрянь? — Девушка опешила. — С чего ты взяла?

Гильда обвела взглядом площадь. «Разве ты не видишь толпы нищих? Твоя семья не живет впроголодь? Вы не боитесь за свое добро, за свою жизнь — столько воров и убийц расплодилось?»

— Извини, я занята, — Гильда отошла от окна.

Плясунья спала на ее кровати, спала как мертвая, ничего не слышала. Гильда укрыла ее еще одним одеялом.

В это время раздался уверенный, требовательный стук во входную дверь. Гильда бросилась к окну. И — на лестницу. «Не открывай!» — хотела крикнуть отцу, но Оружейник уже распахнул дверь. Прихожую заполнили люди в черном. С ними — пяток алебардщиков. Гильда остановилась на верхней ступеньке. На пороге соседней комнаты появился Драйм с обнаженным клинком в руках.

— Я бы с радостью, — отвечал Оружейник на какой-то вопрос вошедших. — Рука болит. Вчера угораздило…

К изумлению Гильды, показал правую руку, замотанную до самого локтя.

— А ну снимай повязку, — потребовал начальник стражи.

Оружейник зубами развязал узел. Гильда крепко ухватилась за перила. Упал последний виток повязки, и Оружейник сунул руку чуть не в лицо алебардщику. Начальник стражи выругался.

— Где остатки? — грубо потребовал он.

— Все продано. Сами взгляните.

Прислужники в черном направились в лавку. Гильда знала, что найдут они немного: пару кольчуг да пяток наконечников для копий.

Разочарованные прихвостни Магистра не погнушались прихватить и такую малость. Уходя, начальник стражи грозно повелел:

— Как только поправишься — за работу.

— Да, да, — соглашался Оружейник, выпроваживая незваных гостей. — Мне, что ли, болеть нравится? Сплошные убытки.

Задвинул засов. Гильда сбежала вниз.

— Что ты с собой сделал, отец?

Оружейник протянул руку Либурне, вышедшему из комнаты Артура. Тот принялся заново накладывать повязку.

— Пустяки. Через пару недель заживет.

Гильда медленно, придерживаясь рукой за стену, побрела наверх, в свою комнату. Путь ей преградил Драйм:

— Твой отец поступил как доблестный рыцарь.