Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Странные боги тебя создавали, уважаемый. Вложили в тебя много зла, добра и равнодушия. А всего остального дали по капле и песчинке. Не хотел бы я быть твоим другом. И врагом твоим не хотел бы стать.

Знакомая, короче, песня. Пал Нилыч тоже говорил: «Вы очень мстительный человек, Алексей. С гипертрофированным чувством справедливости и…»

Ну не объяснять же всем, что мама не очень меня хотела, когда я был в пренатальном возрасте. А папа очень не захотел маму, когда она была в «интересном положении». Вот и получили то, что замесили. Но кого колышут мои проблемы, кроме меня самого? Да и не считаются они таковыми в моем мире. Так, мелкими неприятностями, на которые и внимание обращать вроде как не принято. Нормальному мужику. А в этом мире те, кто заморачивает попутчиков своими проблемами, долго не живут.

Типа Дорогу осиливает не только идущий, но и ведущий Даже поговорка тут имеется: «Не можешь идти с караваном – не начинай свой Путь. Не можешь вести караван – не выходи на Дорогу!»

«Дорога» и «Путь» здесь произносят уважительно, как бы с большой буквы. И смысл у поговорки намного больше. Что-то типа: «Не можешь жить, не мешай другим, или тебя быстро отправят на внеочередное перерождение». Правда, не все верят в перерождение. Но это уже их проблема. То есть моя.

– А почему боги, уважаемый, а не Бог? – Это я у костра спросил, не у шамана.

– Ты знаешь о Едином? – Вот теперь шаман уставился на меня. И мне не надо поднимать голову, чтобы убедиться в этом.

– Знаю.

– Немногие знают, что все боги и демоны – это только маски, которые Единый надевает, когда пожелает.

– И религиозные войны придумал тоже он.

– Откуда ты знаешь?

– Он сам мне сказал.

– Тебя не зря называют Многомудрым.

– Это не меня, а…

– Тебя!

Спорить со стариком я не стал. Я к нему не за тем пришел, а поговорить. За жизнь. Свою в том числе.

– Надеюсь, Многоуважаемый простит мой вопрос и удовлетворит мое любопытство?

Блин, каким я вежливым могу быть, если очень надо.

Шаман слегка улыбнулся и наклонил голову. Тоже слегка. И неторопливо так. Типа ты спрашивай, спрашивай, а уж мы посоветуемся и решим: прощать тебя или чего другое с тобой сделать.

Ладно, рискнем.

Очень уж старик мне колдуна напоминал. Асса. Такой же рыжий, худой, невысокий. Вот только спокойный. Недерганый в смысле. Чувствуется, что дед тоже может быстро и круто реагировать. Если понадобится. Но редко это «понадобится» бывает. Не доводит шаман дело до конфликта. Умеет притормаживать на поворотах. Колдунчику нашему еще учиться и учиться. Далеко ему до этого профи, очень далеко. А еще старик на тех, что «с дороги», похож. Которые немного потрепали наш караван.

Вот я и спросил. Трудно жить любопытному. Спокойно. И долго.

– Тебя не зря зовут Видящим. Сумел отличить тисла от ми-ту.

– А почему ты…

– Здесь, а не среди тисла? Это долгая история.

Не про то я хотел спросить, ну да ладно.

– Так и ночь не короткая, Многоуважаемый.

– Ты прав. И ночь умеет слушать. – Еще одна ветка полетела в огонь. Запахло почему-то спелым виноградом. – Моя мать, да будут остры ее зубы и густа шерсть, была грелкой Главного шамана, а потом Дорога позвала ее…

– Грелкой? Омлакс?

– Нет. Просто грелкой. Среди тисла нет рабов. Каждый с радостью служит своим шаманам. Пока может. Моя мать служила четыре сезона. Потом она пошла очищать Дорогу от слабых и глупых.

Так вот как это называется… Типа санитаров караванной тропы. Ладно, не отвлекаемся на формулировки.

– Удача отвернулась, и они стали пленниками, – продолжил свой рассказ шаман. – Но одну пленницу не убили сразу, как всех остальных. Она и стала потом моей матерью. Один глупый муж взял невольницу в свой шатер.

– Думаю, она была молода и красива. А мужику нравились рыжие и компактные девчонки.

– Да, она была очень красива. Но ее не убили и потом, когда глупец разделил с ней подстилку. Он не смог отличить тисла от ми-ту.

– Думаю, это была последняя ошибка в его жизни.

– Да, не могут глупые путы удержать тисла, когда Сануг шепчет: «Изменяйся… беги…» Пленница изменилась и убежала.

– А ее не догнали и не нашли.

– Не догнать ветер над Дорогой. Не найти Песчаного Кота в Песках. Ветер сделал тисла быстрыми, Кот научил охотиться…

– А после того плена родился ты, так?

– Главный шаман приказал моей матери родить меня.

– Приказал?

– В ночь побега пленница убила двоих. Вторым был ученик шамана, что пытался помешать ей. Другого шамана, не тисла. Она не знала, что он ученик шамана. А Главный шаман узнал. Он приказал родить нового ученика шамана и отдать вместо убитого. Чтобы Ветер и Кот не прогневались на тисла.

– И она смогла? Притом именно шамана?..

– Первый муж матери был сам Главный шаман. И второй муж матери был шаман. У меня дух шамана и тело шамана. Я не мог родиться никем другим.

– И она сразу отдала?..

– Три сезона мать растила меня, потом понесла в соседний клан. Их шаман знал, что у тисла растет его новый ученик. Он позволил моей матери пройти по его землям. И покинуть их. Не стал останавливать…

Да-а, история. Не знаю, правда, зачем старик мне ее рассказал. Я не биографию его спрашивал. Другое. А его вот на воспоминания растащило. И не со мной он разговаривал – с огнем, звездами и ночным ветром. А ветер мне захотел нашептать. Или огонь. А мог и не захотеть…

– Я просил Кота и Ветер привести в мое племя сильного целителя. Я приказал Надыру: иди ищи и ничего не жалей…

– Надыру? Слышал, был в его караване лекарь.

– Надыр пожадничал. Как купец. Взял хорошего лекаря, но не самого лучшего…

Ага, типа зачем платить больше?..

– Он забыл, что лучший товар не бывает дешевым. Ветер и Кот наказали Надыра за жадность. Руками тисла наказали. Ноя обещал Надыру защиту, и Дорога привела тебя к нему…

Классная интерпретация прошедших событий: не выполнил приказ – наказали, но обещались помочь – и помогли. После наказания. Умеет дед правильно объяснять случившееся. Не подкопаешься. Типа шаман всегда прав, потому что он шаман. А рассказчик продолжал:

– Шаман просит и Санут слышит его. Я просил самого сильного лекаря и пришел ты. Я недолго просил. Сезон просил, два просил… Мой Наставник был хорошим шаманом, но силы у него было меньше. Он девять сезонов просил ученика. И целительницу слабую выпросил…