Инкубатор для вундерваффе - Анатолий Матвиенко

Курортный островок, односторонний канал к которому протянулся от Тибета, оказался расположен рядом с Корсикой. Учитывая почти полное совпадение местной географии с земной, было решено оставить все названия в привычном виде, независимо от того, как называют свои города и веси живущие в XVII веке аборигены.

Придется Корсике, задолго до Наполеона, стать отправной точкой европейской экспансии. А в перспективе — мировой.

Очередное совещание произошло через сутки после того, как Мазовецки впервые рассказал о целях миссии. При всей необычности задачи, миссионеры (или прогрессоры, или интервенты — название можно выбрать по вкусу) достаточно плотно прониклись ею, и каждый высказал свое мнение в разрезе своей земной профессии. Что характерно, никто не запаниковал и не заныл «хочу домой». Психологическая оценка неведомых рекрутеров, подбиравших кандидатов для миссии на Земле-2, оказалась верной.

Первым высказался ван Нааген. Готовясь к первому выступлению перед коллегами, он разрывался между несколькими крайностями. Как либералу и демократу ему совершенно не импонировало, что на Земле-2 предлагается создать форсированный вариант развития земной цивилизации с уклоном в тоталитаризм и милитаризм. С другой стороны, он понимал, что все попытки развития демократических форм правления в XVII веке обречены на неудачу. Элементы выборности в Англии и Нидерландах — только уступка части власти от монарха некому клану влиятельных лиц.

Несмотря на свои пламенные либеральные проповеди перед студенчеством, профессор оставался патриотом, двое сыновей которого ушли служить в космофлот. Поэтому у него не было сомнений, что Миссия должна выполнить свою задачу.

Еще он понимал, что от него зависит общая стратегия развития, конкретно — на ближайшие триста лет. Результат его работы определит будущее двух миров и в дальнейшем, когда Земля-2 станет более развитым и, соответственно, доминирующим миром, а истощенная войной первая Земля с вялотекущим временем станет проваливающимся в прошлое придатком.

— Коллеги, — начал ван Нааген академически, — для строительства современного, по меркам Земли двадцать четвертого века, научно-исследовательского комплекса, нам необходима глобальная развитая и контролируемая нами экономика. Добыча сырьевых ресурсов и выпуск основных материалов должны выражаться цифрами как минимум в сотни миллионов и миллиарды тонн в год. Причем упор мы должны сделать именно на вал, а не на качественные показатели. Точные инструменты и оборудование нам перекинут через портал. Все материалоемкое мы должны производить сами. Для этого нам необходим контроль над территориальными и сырьевыми ресурсами планеты, а также многочисленное, обученное и управляемое население, способное эти ресурсы освоить.

— Оттолкнемся от опыта Земли, — продолжил он в стиле профессора за кафедрой. — Мы знаем, что правители своих народов могли расходовать только часть экономических ресурсов на армию и другие цели, от которых мало проку рядовому труженику. Большая часть ВВП идет на дальнейшее развитие экономики и на потребление. Есть, конечно, исключения. Например, в двадцатом веке Россия расходовала более половины ВВП на военные нужды, значительные средства на пропаганду своей социальной системы и только несколько процентов — на потребление населением. Но экономика коммунистической России опиралась на экспорт нефти и других природных ресурсов. Нам данный вариант не подходит, мы не будем искать инопланетян и продавать им ресурсы Земли. То есть в пределах Миссии нам предстоит создать глобальный рынок рабочей силы и производство товаров для удовлетворения потребностей основной массы населения.

— Это понятно, — резюмировал ван Нааген свой первый тезис в обычной преподавательской манере, когда важно, чтобы сказанное было понятно лектору, а студенты пусть разбираются как хотят. Но в штабной палатке сидели отнюдь не студенты, и они прекрасно осознавали необходимость рутинной работы по строительству рынка труда, товаров и услуг. — Теперь о том, как подтолкнуть людей в нужном направлении. Очевидный способ — через завоевание и принуждение. Действенно, но я предлагаю начать с несколько другого. Мы можем протащить через портал вооружение уровня конца девятнадцатого — начала двадцатого века и вооружить им одну-две тысячи наемников. Я думаю, никто не предлагает дать им бластеры? Допустим, обучив их за пару месяцев, мы можем с легкостью сокрушить любую армию крохотных немецких или итальянских государств. Да что там, две-три батареи трехдюймовых орудий плюс десяток пулеметов рассеют на поле боя французскую, английскую или испанскую армию. И что дальше? У нас нет и не будет достаточного числа ресурсов, импортированных через портал, особенно боеприпасов, чтобы вооружить отряды, способные контролировать хотя бы четверть Европы. Таким образом, я предлагаю построить общеевропейское клерикальное государство, чтобы народ с фанатичной преданностью в глазах делал все, что нужно Миссии. Отдельных непокорных запросто усмирит малочисленная, но хорошо вооруженная армия.

— Тогда почему среди нас нет военного, только полицейские? — спросил темнокожий индус с непроизносимой фамилий, которую все заменяли коротким ником «Раджа». В военной лаборатории Apple, с эмблемой в виде яблока, разрубаемого ноутбуком, Раджа настолько привык к назойливым солдафонам, изображавшим осведомленность в недоступных им материях, что теперь, после перевода в военный по своей сути проект «Миссия», он удивлялся их отсутствию.