Проклятие ледяной горы - Антти Джокинен

Колесо мельницы в Сувантоле сонно поскрипывало, крутясь в потоке, сбегающем с гор. Вода заставляла механизм вращаться, он иногда вздрагивал, как от холода ежится живое существо, и от этого дрожали домики на голых ветвях дуба. Завитки тумана дремали над рекой.

Покрытые мхом ветки елей, растущих по краям поляны, обвисли, и последние листья рябины тихо опадали в реку. Все растения уже давно полегли, и казалось, что время остановилось. Только мощный ритмичный храп – словно из-под земли – заставлял вздрагивать деревья и запускал рябь по воде.

Вяйнямейнен спал, привалившись к корням родного дуба. Уснул он уже много лет назад, когда рассматривал пробегавшие по небу облака, погруженный в тяжкие раздумья. Теперь он был практически скрыт полусгнившими листьями, его волосы и борода были всклочены, поросли мхом и стали больше похожи на корни дерева. Ростки рябины опутали Вяйнямейнена со всех сторон, и его почти не было видно, разве что кое-где проглядывала одежда.

Неожиданно Вяйнямейнен открыл мутные глаза, причмокнул сухим ртом и потянулся. Вокруг него хрустнули ветки, мох, земля и сухие листья посыпались вниз.

Шаман медленно сел, вырвал опутывающий его кустарник из земли, повытащил побеги брусники из бровей, вытряс мшаник из бороды и смахнул его со лба.

И тут же окружающие поляну деревья оживились: они принялись поднимать ветки, цвета осени посвежели, и туман был унесен набежавшим ветерком.

Вяйнямейнен чувствовал себя старше можжевельника, пробившего себе дорогу сквозь вечную мерзлоту, старше выбитых на камнях фигур воинов с копьями, охотников на лосей и лебедей. Старость и тоска давили на грудь. Он чувствовал усталость, и все казалось надоевшим. Вяйнямейнен что-то буркнул про себя, и по поляне пробежал мощный порыв ветра, сотрясший деревья и разбросавший повсюду желтые и красные листья. Тут же огромная, похожая на тень стая воронов и ужасных грифонов налетела из лесу на Сувантолу, потом начала с криками кружить вокруг дуба и наконец уселась на крыши домов.

Вяйнямейнен втянул носом воздух и схватил рукой падающее воронье перо. Он всегда замечал духа-двойника, если, конечно, тот появлялся. Потом забрался в домик, натянул толстую меховую шубу, вдел ноги в теплые кенги и поспешил на улицу. Добравшись до края Сувантолы, он сорвал прикрученные к шубе лосиные рога и забросил их в мочагу.

– Встань лось из бочаги, стань конем для хозяина Сувантолы! – сказал Вяйнямейнен зычно.

Рога дрогнули и тут же начали подниматься, но уже на голове белого лося. Глаза лося были мутные, словно болотная вода, которая стекала с его мокрых светло-серых боков. Вяйнямейнен с трудом взобрался на спину животного и сжал ногами его бока.

Бег лося Вяйнямейнена разносился подобно грому. Он скакал по осеннему лесу Калевалы, направляясь к границам Сувантолы мимо разверзшихся скал, вековечных сосен, елей и можжевельников, и только упавшая золотая листва берез закручивалась в сердитые вихри вслед путнику. Старик слез со спины лося перед деревянной башней, стоящей на берегу на редкость прозрачной ламбушки, и подошел к дверям. Затем ударил кулаком в дубовую дверь, разукрашенную вырезанными в ней фигурами змей, – да так, что петли дрогнули и небо загрохотало.

Прошло не одно мгновение, прежде чем дверь открылась. Перед Вяйнямейненом стояла фигура старого мужа со спутанными волосами до земли и бородой, в которых виднелись красные шляпки грибов и бегали жуки. У него была обветренная толстая нижняя губа, но в глазах еще сохранился блеск.

Тусклый солнечный свет осветил темноту башни, так что дремавшим на полу черным гадюкам и крысам пришлось спрятаться по углам.

– Приветствую тебя, Уртамо. Я пришел за советом и ничуть не обижусь, если ты заодно предложишь мне воды напиться, – сказал Вяйнямейнен, вздохнув.

Уртамо бросил на него долгий взгляд и произнес:

– У меня всегда найдется пиво.

Он ни словом не обмолвился насчет жалкого вида Вяйнямейнена, потому что знал причину, а вместо этого отошел с прохода и пригласил хозяина Сувантолы пройти в свою бедную лачугу.

С трудом передвигая ноги, Вяйнямейнен зашел под своды, опирающиеся на колонны в форме змей. Внутри везде висели полки, заполненные всяким барахлом, прямо из стен росли грибы и вился плющ. На полу клубились змеи, пауки размером с мужскую ладонь плели сети под потолком, а над головой метались обрыдлые ночные бабочки и роняли вниз хлопья сажи. Два похожих на крыс гоблина, одетых в доспехи из коры, вкатили внутрь бочку с пивом и протянули обоим старикам по кружке золотистого пенистого напитка.