Безымянная - Эдриенн Янг

Надо мной промелькнула тень Коя, когда я, подняв в воде молоток, ударила им по зубилу. Жжение в груди больше не чувствовалось, поскольку вся голова была забита непрекращающимся потоком мыслей. Пока мои руки отточенно трудились над залитым солнечным светом кораллом, воспоминания сшивались друг с другом невидимыми нитями.

Я ныряла в соленых водах Безымянного моря, но в мыслях стояла босиком на палубе «Мэриголд». На грот-мачте в окружении стаи чаек восседал Остер. Пряди волос Уиллы сияли как золото в солнечном свете.

Уэст.

Мои мысли вновь и вновь возвращались к нему.

Но из моих ослабевших пальцев выпал молоток, я моргнула, и вдруг ко мне начал резко приближаться риф. Перед глазами оказалась только синева моря, тело закрутило течение, вот-вот готовое затянуть меня в пучину. Я уцепилась за железный якорь, вогнанный в риф, и зажмурилась. Меня отрезвил стук от удара стамески Коя о хребет рифа – мне нужен воздух. Кой замер и, взглянув на меня поверх щупалец красного коралла, вернулся к работе. Наверное, Кой ничего так не желает, как увидеть мою смерть на этом рифе.

Я засунула молоток в пояс и, оттолкнувшись от выступа, поплыла наверх. Риф и ныряльщики стремительно уменьшались подо мной, пока я не вынырнула на поверхность и жадно не втянула в себя воздух. Меня ослепило солнце, возвышающееся надо мной в зените, но, пытаясь отдышаться, я совсем не ощущала его тепла. Кожа была ледяная, кровь медленно перемещалась по венам.

Из-за борта «Луны» выглянул Клов и, бросив на меня взгляд, быстро исчез. Я сощурилась, думая, что может быть он мне просто показался. Солнце сияло слишком ярко, а от его слепящих лучей у меня начинала раскалываться голова.

Ночь выдалась бессонной: я ныряла до кромешной темноты, пока риф совсем в ней не скрылся. Мне удалось поспать всего пару часов, прежде чем на палубе зазвонили в колокол, и как только солнце выглянуло из-за горизонта, я снова оказалась в воде.

Зацепившись одной рукой за веревочную лестницу, я отвязала от пояса мешок дрожащей рукой. Как только он оказался в свисающей с судна корзине, уотерсайдский беспризорник потянул ее наверх для дальнейшего подсчета Кловом.

Я задержалась на месте, втягивая в себя воздух в попытке набрать сил в свои слабые руки. Нужно согреть тело, чтобы нырять дальше и, наконец, вызволить гелиотроп. Еще три удара зубилом, и он будет моим.

За спиной раздался всплеск, я обернулась и увидела на поверхности Райленда – его мощная грудь втягивала в себя в воздух с таким звуком, будто завывал ветер. Он тяжело дышал, но вскоре дыхание восстановилось, и Райленд повернулся лицом к солнцу.

Он поплыл к кораблю и уложил свой мешок в другую корзину, которая моментально, оставляя за собой ручейки воды, стала подниматься на борт. Матрос у борта достал его мешок и, подбросив его в воздух, оценил вес собранного.

– Маловато, Райленд, – рассмеялся он.

Райленд натянуто улыбнулся парню, лицо покраснело. Одно – знать, что другие ныряльщики лучше тебя. Другое – когда об этом знает вся команда. Интересно, его нахождение на «Луне» ставится под сомнение так же, как и мое?

Его разъяренный взгляд нашел меня, но я отвернулась и крикнула на корабль:

– Мне нужна веревка! – Я прохрипела от того, что все горло пересохло от соли.

Появившись снова у борта «Луны», уотерсайдский беспризорник кивнул мне, я прижалась лбом к мокрым веревкам и закрыла глаза. Живот болел от того, что я наглоталась морской воды, а на руках вскрылись мозоли. Но раз я хотела вернуться в Узкий пролив, то этот «улов» не должен быть и на карат меньше прошлого.

Рядом со мной рухнула веревка, и, закинув ее на плечо, я отпустила лестницу. Грудь горела, когда я вдохнула, ушибленные конечности кричали от боли. Еще одно погружение. Потом отдохну. Поднимусь на корабль и на залитой солнцем палубе расслаблю свое дрожащее тело.