Бедная Персефона - Mut-Em-Enet

И тут я осознаю, что совершенно голая! Алена, что это? И когда ты успела раздеться? Поворачиваюсь в другую сторону! ШОК! Я не одна! Аж в груди запекло… Страхов?! ААААААА! Голый! Ежики пушистые, что ж я вчера наделала. Соображай, Алена, как выпутываться будешь.

Приподымаю одеяло. А задница у него ничего так. Та что я говорю, он весь такая задница! Пытаюсь встать… Это что еще тут? Мышь? Ой нет! Это же песик, милый такой. Не лай, пожалуйста! Подношу палец к губам. Пес ластится, прям, как кот. Никогда бы не подумала, что у черта с рогами может быть питомец, да еще такой мимимишный.

Аккуратно встаю и обхожу спящее тело. Точно Страхов! О, боги, за что вы так со мной?! Не могла ты, Алена, выбрать по пьяни кого-то другого? Вот блин… нарочно не придумаешь… Смотрю на спящего дьявола, а и правда, ничего, когда зубами и к стенке, Леня был прав. Кстати, Леня — вот гад, продинамил меня, и все это из-за него!

Любопытство пуще здравого смысла и я приподымаю одеяло снова: ух, выдыхаю, и я, по-видимому, на этом вчера была. Судя по тянущей боли внизу живота, мы постарались на славу.

— Может тебе линейку дать, чуча?

Я прям отскочила в сторону от неожиданности.

— Ты не спишь?

— Хотел бы, да с тобой разве выспишься. Шаришь с утра и все разглядываешь, Чиччолина Сашегреевна. Что ты там еще не видела? Или решила строение человеческого тела подучить?

Я прикрыла свою грудь волосами и пытаюсь закрыться от его пытливого взгляда.

— Уже можешь не прикрываться, было бы еще что! — отворачивается он и фыркает.

Мне прям обидно:

— Видимо, есть что, раз ты на все это ночью позарился…

— Я?! Да ты сама ко мне в постель залезла.

— А ты гад, воспользовался моим невменяемым состоянием. Прям вот классический мерзавец!

Он резко встаёт на ноги, и я понимаю, почему ночью я так… Такое тело, что сейчас искусаю все губы в кровь, пока он не оденется. Как ему удалось это скрыть, ума не приложу. За гадостями, которые слетают с его губ… Какого черта я на эти самые губы пялюсь?

— Я воспользовался?! Вот так и думал, что это скажешь. Ты, чучело, становишься предсказуемой! Сама на меня накинулась, как бешеная самка богомола.

— И надо было тебе голову откусить сразу после всего…

Смотрит на меня с вызовом, а злые синие глаза смеются. Ситуация идиотская: он — абсолютно голый и я совсем без одежды в метре друг от друга, как две пантеры перед прыжком.

— Что делать будем? — ехидно улыбается да всё, знай, не спеша меня рассматривает.

— Ночью не все увидел? А говоришь, не на что смотреть…

— Не воображай, девка как девка, как и миллиарды других, — выпрямляется.

— То-то и вижу, что совсем тебе не нравлюсь, — указываю на его эрекцию.

— Это не ты мне нравишься! А была бы поумнее, поняла, что это утренняя эрекция, и так бывает у большинства мужиков, которые не страдают эректильной дисфункцией, и к возбуждению она никакого отношения не имеет. Ну если хочешь, можешь мне помочь избавится от нее.

— И не подумаю, — стараюсь вообще на него не смотреть, а глаза сами невольно опускаются вниз.

— Ночью ты знала, что вот с ним делать, — указывает на свой член. Бесстыжий!

Рывком хватаю одеяло и закутываюсь:

— Помоги себе сам! Где вещи-то мои?

— Иди вон, в ванной ищи, я что мог, отстирал. А высохло ли, не знаю! Ну ты, мать, и горазда, бухать! Вот тут тебе в пору хорошо ремня дать за такое. Ты ненормальная? Не знаешь, что алкоголь с организмом делает? Про сивушные масла слышала?

— А ты меня не совести, не по утру пила и на свои деньги.

— Откуда у тебя свои деньги, вот не смеши вон, — указывает на собачку, — Цербера, ты ж кроме как у нас и дня не работала, и то у нас это ж и работой назвать нельзя!

— Зато ты прям, работник ножа и топора, все в поте лица. Может ты и трупики ешь? — и тут меня накрывает, я заливаюсь смехом, глядя на трясущегося чихуахуа — Цербер?

— Тху, на тебя, дура! — разворачивается, — я в душ, а ты вещи свои собери и постель заправь!

— Козел, — кидаю ему в след, любуясь его подтянутым задом.

Начинаю искать свои вещи, ну одежда и белье, по-видимому, в ванной, но туда сейчас не буду соваться. А вот и сумка! Вот же, ржавые котики, ни кошелька, ни ключей от квартиры, на мобильном 5 пропущенных от мамы и 4 — от папы и один от Лёни. Ну я ему сейчас дам, набираю номер:

— Алло, Леня?

— Да, — отвечает явно сонным голосом.

— Тебя где вчера носило? Я пришла — тебя нет и дозвониться нереально, — злая прям как кобра.

— А мы разве не на сегодня договаривались?

— Лёня, ку-ку, сегодня суббота, а вчера была пятница….

— Прости-прости, я дни перепутал, заработался и спать завалился…

— Гад, ты, Лёнька, хоть и обаятельный.

— Аленушка, я у тебя буду прощения на коленях просить! Хочешь?

— Да не надо на коленях…

— Как твой выпускной?

— Да, нормально, праздник как праздник! — а сама смотрю на постель, в которой провела последнюю ночь, и понимаю, что это нефига не постель, а целое поле боя, судя по полнейшему беспорядку.

— Так давай сегодня встретимся, ты сможешь?

— Лёнь, давай, я подумаю и потом тебе перезвоню, — вижу, как Страхов вышел из ванной всё так же голый. Он издевается что ли?

— Ты мне парня не порти, Корина, Лёнька способный, а с тобой свяжется — пиши пропало…

— А ты чего это подслушиваешь? Ты ревнуешь? — хитро смотрю.

— Скорее да… ну не тебя к Лёньке, в Лёньку к тебе, не обольщайся.

— Ну ясно… Да ты хоть бы «херомантией» прикрылся, а то в краску меня вгоняешь…

Он подходит вплотную:

— Вижу прям покраснела до корней волос, та твои блудливые глаза так и смотрят, куда не нужно. «Херомантией», эт что?

— Да трусы надень хоть, что тебе непонятно?

— Я между прочим, чучело, дома у себя! А вот что ты лазишь в гостях голая? Вот что странно…

Я опрометью бросаюсь в ванну и запираю за собой дверь на защелку.

— Да, можешь не запираться, больно нужно… — кидает он, услышав щелчок замка.

Береженного и Бог бережет. И что я вижу, висит мой застиранный костюм весь в пятнах, но аккуратно так висит, ровно, и на полу мой бюстгальтер и трусики. Алена, ты каким местом думала?

Быстро моюсь. И голову тоже. А что у него за шампунь такой? Дегтярный… Фе. Ну да ладно, лью вонючую гадость на свои длинные волосы и втираю. Надо будет дома перемыть… А потом вспоминаю: мама — в поездке на Крите, а папа — на даче, а ключи — тю-тю. Ну и что делать? Ладно переночую у Дитки и переоденусь у нее. А может и ночевать не придется — свидание с Лёней же… Ой, не строй, Ален, себе планов, уже раз построила и где ты? В черной ванной этого придурка Страхова Ивана Васильевича…