Растворюсь в тебе - Татьяна Чащина

— Тебе двадцать шесть?! — залилась я смехом. — Я думала, лет тридцать.

Соседка с утра позвонила, попросила опять их на рынке заменить. Поэтому мы ехали на фургоне по известному маршруту. Между нами топор, мои волосы спрятаны в хлопковый берет.

— Бороду до пупка отращу, все сорок будет, — в ответ рассмеялся Дэв.

Мне нравилось, как он смеётся и улыбается.

— К тому же, — продолжил он, хитро косясь на меня. — Одно дело двадцать шесть, а другое, третий десяток.

— У меня тоже третий будет через месяц.

— Опа, а вот это я упустил, — нахмурился Давид. — Тебе девятнадцать, а день рождения вот-вот?

— Да, — рассмеялась. — Дэв, мы можем на квартиру заехать? Где я жила.

— Нет, — строго отрезал он. — Тебя может искать полиция в связи со смертью твоего парня. Бандиты искать уже не будут, это я уладил, остальное…

— Там фото родителей.

— Инна, оставь прошлое в прошлом. Паспорт с собой, и всё.

Пришлось согласиться. Хотя мне много там хотелось забрать. Но новая жизнь диктовала новые правила, а я умела приспосабливаться, а не погибать под тяжестью событий и скорбеть о минувших днях.

Рынок я восприняла, как родной. Втянулась в работу. Приходил Лука. В этот раз красиво одетый в брюки и белую рубаху, зыркал на меня зелёными глазами и улыбался.

— Вы как послезавтра, очень заняты? — спросил он именно у меня. — Приглашаю на шашлыки.

— Шашлыки, а берёшь рёбрышки, — улыбнулась я, складывая его заказ в пакет.

— Шашлык завтра мариновать будем, — подмигнул он.

Я за поддержкой к Давиду, посмотрела на него. А он очень профессионально разделывал поросёнка.

— Придём, — кивнул Дэв.

— И в офис загляни, разговор есть, — Лука расплатился и ушёл.

Да, что-то там Давид упоминал, у него ещё и бизнес есть.

Я немного взволновалась, что мы не поедем домой. Но старалась сдерживать эмоции.

В подсобке, посмотрела на себя в зеркало, вымыла руки. Давид вышел из душа обритый.

Такое изменение! Мне очень понравилось. Теперь он действительно выглядел на двадцать с небольшим. Лицо его приятное с правильными чертами. Открылись чувственные губы, что я так полюбила и хотела целовать. И глаза. Дикие злые глаза на побритом лице потеряли пугающую темень глубины и хищнический блеск. Одним словом — преображение.

— Я тебя не знаю, — усмехнулась я, глядя на него в отражение.

Он приблизился ко мне. Его руки задрали подол платья. Глаза в глаза через зеркало. Я не двигалась, давала честно, даже немного задом к нему пододвинулась. Оттянул трусики, спустил свои брюки. Оторвал взгляд от отражения и восхищённо уставился на мою попу.

Я опять куда-то улетела, когда он медленно стал входить. Это было невероятно, я уцепилась за раковину. Движения стали резкими. Каждый толчок сопровождался болью и тяжестью внутри и немыслимым удовлетворением. Меня начали жёстко трахать, прогибая в пояснице. Я уже ничего не видела, и кричать через его ладонь не смогла. Мышцы внутри расслабила и улетела от оргазма, дёргаясь в судорогах. Давид догнал меня в несколько толчков и укрыл сверху, накренившись вперёд.

Он ещё не вышел из меня, а я воду включила, чтобы вымыть вспотевшее лицо. Смеялась.

— Мало, но круто.

— Я ж тебя затрахаю, — рычащим голосом сказал он прикусив плечо.

— Не пугай, — отпрянула я, соскакивая с его члена.

Влюбиться до безумия. Сплетать пальцы и целоваться при каждом возможном случае. Болтать обо всем и упиваться голосом любимого. Или молчать, наслаждаясь теплом в его крепких объятиях.