Всерьёз - Марта Крон

АЛИСА.

— Дальше я сама. — перекрываю рукой дорогу Елене Романовне и вставляю в дверь свой ключ.

— Хорошо-хорошо! — истерично бормочет женщина, лихорадочно крутя на распахнутом пальто пуговицу и отходя от меня на несколько шагов. — Я подожду здесь! Ты только поговори с ним!

— Не нужно ждать. — боевито подавляю её решение. — Езжайте домой. Я позвоню вам.

Моё требование ей не нравится, но церемониться я больше не собираюсь. Достаточно того, что я уже пошла на уступок и приехала сюда. От её истерики у меня сводит зубы. Я и так истощена до неузнаваемости, так ещё и мать Березина от себя оттаскивать. Ну, знаете, к такому меня жизнь не готовила.

Женщина будто сошла с ума.

Мы с мамой на пару пытались её сдержать, чуть ногтей не лишились. Но мадам заявилась получить своё и вот так просто усмирить безбашенного человека удастся не каждому.

Что она только не делала…

Бросалась на меня с уговорами. Выла, как раненая волчица. Молотила кулаками в дверь. Отталкивала мою маму, не разбирая перед собой преграды.

Её целью была я и в один момент стало предельно ясно, что вырваться из её захвата у меня не получится.

Отчаяние затопило её гордость настолько, что она уже не задумывалась как выглядит в чужих глазах. Ей стало всё равно на унижение, уязвлённое самолюбие и потерю статуса. Именно это повлияло на моё согласие. Стать свидетелем чьего-то душевного перелома, то ещё удовольствие. Если только вдуматься, что такое могло обратить бесчувственную куклу в несчастную потерянную женщину? Ещё недавно кристально-ледяные глаза вдруг безжизненно потускнели и отражают лишь боль и слёзы.

Так всегда смотрела на меня мама… когда в силу беспомощного состояния оставалась в стороне и позволяла Чубаевым поднимать на меня руку.

Когда хочешь помочь, но не можешь.

Когда разрывается сердце, и ты беззвучно повторяешь молитвы.

Когда охватывает бессильный гнев, и ты на грани обезуметь от горя.

Я проходила это. Проживала агонию вместе с мамой.

И могу сказать одно — случилось что-то серьёзное, иначе Елена Романовна не поступилась бы своей патологической важностью.

Жизнь сына оказалась значимее.

По её мнению, и уже сказанным словам друзей Игоря, он катится по наклонной и первичный процесс обезличивания скоро обернётся тотальной деградацией.

Ждать повторения ещё и от третьих лиц я не собираюсь.

Грудь наполнилась вакуумом неизвестности и избавиться от него возможно лишь увидев правду собственными глазами.

Ненависть к Березину померкла и в душе раздался сигнальный выстрел. Наружу вырвались все чувства разом. Всё, что гоняло меня по порочному кругу. Всё, что подавляла в себе, воспринимая гадкими паразитами, пожирающими моё сердце.

Сдалась.

Не сумела противостоять себе.

Нет, не тем, кто подтолкнул к этому. А себе.

В глубине души, постыдно мною закопанной, оставалась та самая вера.

Что можно всё исправить. Можно избавиться от грязи и вернуть те улыбки, что притягивали радость. Можно вернуть семью, где чувствуешь себя нужной и любимой. Можно вернуть его…

Того, кто крепко держал меня за руку, несмотря на мои неисчислимые проблемы. Кто оберегал и дарил тепло. Кто до последнего говорил, что любит…

И вот сейчас, в разгар ночи, замирая от неистового волнения, я открываю дверь, и несу с собой одну лишь мысль.

Вопреки всему, в моём сердце всегда будет только Березин.

Сколько бы я себя не переубеждала, сколько бы не противилась судьбе, дорога всё равно ведёт к нему.

Хоть волоком, хоть своими ногами, но к нему.

Пройдя через все стадии гнева, обиды и отрицания, в конце концов делаю шаг туда, где зародилась наша любовь. Где я нашла для себя спасение. Где собираюсь спасти и его…

— Игорь? — дрожит мой голос, пока я шарю рукой в поисках выключателя.

В нос ударяет специфический запах перегара и мне физически становится дурно. Я никогда не сталкивалась с алкоголиками. Чубаевы были тварями, но всегда на трезвую голову. Что такой запой я знаю только из фильмов и книг. Всю жизнь я считала, что такое случается только с хануриками под забором, но никак не с интеллигентными людьми. Как вытаскивать из этого Березина, у меня нет никакого представления.

Осторожно включаю свет и мгновенно прихожу в ужас. Всё, что попадает в поле зрения разрушено, разбито и расколото. В голове не укладывается, что такое мог сотворить сам хозяин квартиры. По позвоночнику пробегает холодок… что если он и сейчас невменяем и может навредить мне или ребёнку?

Нет. Это же Игорь. Мой Игорь.

Не разуваясь, медленно ступаю по осколкам вглубь гостиной.