Всерьёз - Марта Крон

АЛИСА.

Почему я такая безвольная?

Как перестать вести отсчёт времени с его ухода? Гнаться за несбыточным будущим и рассыпаться прахом, проживая его остатками разума?

Не скажу, что пять дней разлуки с Игорем пролетели. Я честно пыталась бороться с щемящей нехваткой его голоса и неповторимого запаха. Загружала себя повседневной суетой, чтобы отодвинуть тоску на задний план. Бывало даже испытывала сладостный трепет, валяясь на кровати с планшетом и выбирая для своего малыша одежду и игрушки. Пробовала включать и релакс-музыку, чтобы остановить мысли и подпитать себя тихим счастьем, но мой, привезённый Милой, Гоша, услышав щебетание своих дальних собратьев, начинал кричать дурным голосом матерные частушки и всю ночь напролёт негодовать, почему я сплю и не подпеваю.

Сначала это вызывало смех, но к утру мнение кардинально менялось, и я с бешеным взглядом врывалась к маме в комнату, чтобы сдать дебошира на исправительные работы.

У меня и так недостаток сна и энергетическое истощение, болтанка во времени будет нежелательной. Я не хочу ещё и днём лежать в отрубе. Жить когда-то нужно, иначе я застряну в том травмирующем событии, когда вернулась домой и получила страшный удар.

Я верю, что наступит момент и кошмар рассеется. Я переосмыслю свою жизнь, освобожусь от обиды и сниму с головы невидимый чёрный платок.

Превозмогая тяжесть, но выращу в себе веру, даже, если её до сих пор нет.

Приму свой путь, укреплю дух и буду помнить только хорошее.

Но пока… я только думаю об этом, цепляясь за единственную благодарность. За мой бесценный дар. За моего малыша.

— Ты таблетки выпила? — заглядывает ко мне в комнату мама.

— Да, остались только вечерние. — отрываю взгляд от ассортимента детских кроваток и поражённо приковываю его к маме. — Боже, мама, какая ты красивая! — прикрываю рот рукой и импульсивно спрыгиваю с кровати. — Какое шикарное платье!

— Нравится? — заливаясь краской смущения, кружит кружево подола длинного чёрного платья мама. — Ты не против? Я продала старую технику в квартире и… не удержалась, купила себе пару нарядов…

— Ты ещё спрашиваешь? — провожу пальцами по жемчугу на её груди и от совершенной красоты вспыхиваю восторгом. — Ты настоящая красавица! Можно подумать, что ты моя сестра!

— Ага, младшая! — отпускает шуточку завидная невеста и прикладывает руку к сердцу. — Руки дрожат… поможешь уложить волосы? Барсов пригласил на свидание…

Что-то такое я подозревала уже пару дней.

Мама, хоть и сосредоточена на моём самочувствии, но ходит, словно опьянённая. Мечтательные взгляды в окно, дольше прежнего любование собой в зеркале, на кухне вдруг появился зарубежный чай для похудения.

Естественно, он убирается подальше в шкаф, когда вечером на огонёк заглядывает наш галантный кавалер. Барсов настолько вскружил маме голову, что на её лице даже появилась косметика. Уже начало входить в привычку сталкиваться с генеральным в гостиной и наблюдать за его спиной густо краснеющую маму.

В эти секунды я начинаю внутренне умиляться, но в последнее время это резко сходит на нет. Сначала скидывала на то, что убита напрочь сама и не в состоянии радоваться за других, но потом заметила, что с каждым днём взгляд Марка Мироновича мрачнеет. И проявляется это сильнее, когда он смотрит мне в глаза.

Спросить не решаюсь. Но догадки сформировались сами собой.