Обязана быть его - Алиса Ковалевская

Я приподнялась на локтях, но он грубо толкнул меня обратно.

— Лежать, — ткань трусиков жалобно затрещала под его пальцами, и мне вдруг стало по-настоящему страшно.

Тяжело дыша, я вновь попыталась приподняться, повернуться к нему.

— Лежать, я сказал, — зарычал он мне в ухо и, приподняв за бёдра, сунул под живот подушку. Ягодицы мои приподнялись, тяжёлое, горячее дыхание обожгло затылок.

— А-а-а, — закричала я, чувствуя резкое, глубокое проникновение.

Изогнулась и сжала в пальцах простынь. Он был действительно огромным. Таким огромным, что перед глазами потемнело, вспышка боли обдала нервы. А ведь я была готова… почти готова…

— Дарина… — ладонь его прошлась по моей спине. Не знаю, что было в звуке моего имени… Что-то незнакомое мне. Совсем незнакомое.

Толкнувшись, Демьян обхватил мою грудь. Сжал, губы его прошлись по шее, по плечу. Ещё один толчок — глубоко, уверенно.

Темнота отступила, и я смогла сделать вдох. Неожиданно услышала свой собственный голос, стон, показавшийся чужим…

— Ты даже лучше, чем я ожидал, — вбиваясь в меня, выдохнул Демьян. Пальцы его кружили по моей груди. — Н-да… Да…

Он покусывал кожу на моём затылке, больно сжимал грудь, с нажимом проводил по спине, по плечам, а я понимала, что горю. Желание, свернувшееся внутри, наполнило всю мою сущность. Оно струилось с кровью, согревало меня, превращая в рабыню инстинктов.

Беспомощно комкая в пальцах простынь, я всхлипывала под его ударами в меня, тыкалась носом в матрас и понимала — это край. И я… я на краю. Самое ужасное, что отвратительно не было… Несмотря на понимание, что он берёт меня, как брал бы продажную девку, несмотря на его слова…

— Демьян… — вскрикнула, когда он вонзился особенно глубоко. Боли не было, лишь жар. То пламя, что полыхало в его тёмных глазах.

Он погладил меня по бедру и заставил шире развести ноги. Схватил за волосы и приподнял мою голову.

Губы его прошлись по моей скуле, проникновения стали такими глубокими, что в голове снова поплыло, свихнувшееся сердце застучало у самого горла. Меж грудей скатилась капелька пота, а дыхание окончательно сбилось. Демьян нашёл мой рот, завладел губами, и я, кое-как вывернувшись, ответила ему. Застонала в губы, понимая, что вся дрожу. Горю и дрожу. Влажная, я касалась его, чувствовала его запах, его вкус.

— Твой муж — идиот, — оставив мои губы, усмехнулся он. — Жалкий кретин, — толкнул меня на постель.

Голова моя ударилась о матрас, волосы прилипли к влажному лбу и вискам. Дрожь набегала и отступала, всхлип вырывался за всхлипом.

— Ладно, деньги… Он хоть раз нормально тебя трахал, Дарина? — Рык, сводящий с ума и проникновение. — Трахал? — ещё одно.

Он говорил что-то, рычал, входя в меня, а я только всхлипывала, прихватывала зубами простынь, сжимала её в кулаках, мотая головой. Чувствовала себя грязной, жалкой и одновременно с этим слабой. Только тело… тело моё жило, и то, что было внутри меня, тот огонь, что нёсся во мне, он не имел никакого отношения к разумному

— Вот так, — убрав с шеи волосы, Демьян уткнулся носом. Я ощутила, как он напрягся, как натянулось его сильное тело и… В ту же секунду, как он задрожал, как запульсировал во мне, я сама будто сошла с ума. Тёплая волна оргазма пробежала по мне до самых кончиков пальцев, слёзы выступили на глазах, пальцы сжались ещё крепче.

Всхлипнув, я уткнулась в кровать. Слышала, как шумно дышит Демьян, ощущала, как он выливается в меня, наполняя собой, и кусала губы, чтобы не застонать. Не застонать от удовольствия, которого не испытала ни разу за всё то время, что была замужем, за всё время наших с Эдуардом отношений. Имитировала, притворялась, но на самом деле… ни разу.