Обязана быть его - Алиса Ковалевская

— Не это, — отрезал Эдуард, когда я, достав из шкафа спускающееся чуть ниже колен розовое платье с крупными пионами, надела его.

Он сидел на краю постели и внимательно наблюдал за мной. Наблюдал за тем, как я укладываю волосы, как, борясь со снова и снова набегающими слезами, наношу макияж, как замазываю тональным кремом тёмные следы на шее.

— А какое? — едва слыша собственный голос, спросила я.

Эдик встал и, подойдя ко мне, принялся перебирать вешалки. Он стоял прямо за мной, и я чувствовала, как тело его соприкасается с моим, чувствовала запах его одеколона, и понимала, что к горлу опять подступает тошнота.

— Вот это, — он вытащил чёрное платье футляр. — Ты в нём кажешься изящнее.

Не помню, чтобы я хоть раз надевала это платье при муже, но спорить не стала. Взяла вешалку в руки. Так и есть — к платью всё ещё была прикреплена бирка. Должно быть, я раз примерила его после покупки.

Ладонь Эдика опустилась мне на спину, меж лопаток, вторая легла на зад.

— Запомни, ты должна постараться, — он задрал подол платья.

Шумно выдохнул, прямо у меня над ухом, поглаживая по бедру. Я старалась не обращать внимания на его касания, старалась, чтобы чувства не захлестнули меня. Член его снова стал твёрдым, и я ждала, что он задерёт подол выше, но делать этого Эдик почему-то не стал.

Стоило ему отойти, я почувствовала некое облегчение.

— Покорми Соню, когда я уеду, — сглотнув вставший в горле ком, попросила я.

— Ты не могла сделать этого сама? — с пренебрежением осведомился он, снова садясь на кровать и наблюдая за тем, как я убираю розовое платье.

— Мы ждали тебя.

Сняв бельё, я отвернулась. Достала чёрный кружевной комплект и надела его. Мельком поймала в зеркале своё отражение, но вглядываться не стала. Чёрное платье-футляр коснулось тела, и я опять нервно вздрогнула. Заставила себя посмотреть на Эдуарда.

— Так лучше? — спросила и, вытащив коробку с лаковыми туфлями, надела их.

— Куда лучше, согласился он и поманил меня пальцем.

Я покорно подошла и встала меж его раздвинутых ног. Глядя снизу вверх, он провёл ладонями по моим бёдрам, забрался под подол и, отодвинув трусики в сторону, провёл меж половых губ.

— Не забудь, что ты должна быть мокрая. Уж не знаю, чего Терентьев нашёл в тебе… — пальцы вонзились в плоть, и я сжалась. Заставила себя сдержаться, не показать чувств. Что-то подсказывало, что это дало бы ему ещё какой-то повод. Какой и для чего? Мне было уже всё равно. По крайней мере здесь и сейчас всё равно. А что дальше… Об этом я и думать боялась, потому что что-то подсказывало — ничего не изменится.

Пальцы медленно скользили во мне туда-сюда, потом чуть быстрее и снова медленнее до тех пор, пока я не остановила Эдуарда, взяв за руку.

— Я сделаю, как ты сказал, — посмотрела на него. В сущности, он ничего не сказал, только… Только то, что я должна быть послушной и хорошей. Хорошей…

— Ещё как сделаешь, — подтвердил он. — Я отвезу тебя, — заявил, вставая.

— Надо покормить Соню, — тут же возразила я.

Эдуард замешкался. Присмотрелся ко мне, а после всё же проговорил:

— Заканчивай тут, я положу ей ужин. Поест сама.

Меня тряхнуло. Хоть Соня и была достаточно разумной для своих пяти с половиной лет, но вот так… Но возразить не посмела. Дочь действительно могла справиться сама.

— Она слишком маленькая, чтобы оставаться дома одной, — сказала, когда Эдуард был уже в дверях.

— Ничего, — он в который раз пробежался по мне взглядом. — Надень на шею цепочку, что я подарил тебе на годовщину. С бриллиантовой подвеской.

— Эдик… — Как он может говорить о цепочке, когда речь идёт о дочери?! Как?!

— За час с ней ничего не случится, — поняв меня, прочеканил Эдуард. — Я включу ей мультфильм и оставлю немного попкорна. Уверяю тебя, — усмешка в уголке губ, — она даже не заметит, что одна.

Я прикрыла глаза. Заставила себя успокоиться. Как бы там ни было — он — неплохой отец. Неплохой. Он никогда не обижал дочь, даже голос на неё повышал крайне редко. А я… Я справлюсь.

— Это просто плохое время, — вернувшись, Эдик коснулся моей щеки. — Прости. Прости, Дарина. Потом будет лучше.

Вовсе не уверенная в этом, я заставила себя кивнуть. Он мягко, едва ощутимо, коснулся моих губ своими и снова, глядя в глаза, погладил по всё ещё ноющей щеке. — Прости, я не хотел.

— Двадцать девятый этаж, — повторил Эдуард, подведя меня к одному из лифтов, находящихся в глубине холла.

Квартира Демьяна Терентьева находилась в том же здании, что и офис компании, но на несколько этажей выше. Прежде я уже бывала тут, но никогда нигде помимо офиса. Лифты, что поднимали туда сотрудников и посетителей, находились в главном холле, здесь же всё было незнакомым.