Невольница князя - Эми Мун

Приблизившись к ним, девушка замедлила шаг. Пушистые ресницы дрогнули, и ох, каким же взглядом наложница посмотрела на них с Ирьей! Меч не так остер и беспощаден!

— Жизни многих будут на твоей совести, Забава, — скривила бледные губы.

И, выхватив из пышных складок накидки нож, вонзила себе в сердце.

* * *

Властимир

— Лекарь сделал все, что мог, милостивый князь, не гневайся…

Голос чернавки дрожал от страха. Подвернуться князю под горячую руку — мало приятного, однако Властимир кивнул, отпуская девку. И чего это стоило! Трудно было отыскать среди кипящей смолы гнева хоть каплю сдержанности, однако к его боку жалась Забава, и пугать ее еще больше не хотелось.

— Похоронить, как надобно, — велел другому слуге. — А перед этим ее вещи ко мне нести. Сам гляну.

Может, среди них отыщется подсказка, зачем дурной бабе вздумалось руки на себя наложить. Коротко всхлипнув, Забавушка уткнулась в его плечо.

— Как же так? — забормотала едва слышно. — Я… она ведь дышала, говорила еще… Крови совсем немного было!

До последнего мгновения Забава оставалась рядом. Не позволила страже себя увести, зажимала рану и уговаривала девку жить. А та в ответ сыпала проклятьями. Властимир аж кулаки стиснул. Если бы выжила — сам бы удавил! Столько шороху навела, безмозглая курица. Испугала его женщину!

— С такими ранами долго не живут, — процедил, обнимая Забавушку крепче. — Внутри нас есть жилы, по которым льется кровь. Одна горячая, другая холодная (прим. автора — имеется ввиду: артериальная и венозная). Перережь такую — и будет худо. Особливо если удар пришелся в живот, грудь или шею.

Забава опять всхлипнула. Ее слезы не были игрой — красавица от всего сердца жалела ту, что хотела ей зла. Глупость несусветная, но вместо злости на столь мягкий нрав Властимиру хотелось как можно скорее утешить девушку, объяснить, что в случившемся нет ее вины.

Однако ладных слов он подобрать не умел. Только и мог что прижимать к себе. И пока этим занимался, в дверь горницы снова застучали. И на сей раз заглянувший гость вызвал не только гнев, но и удивление.

А Ярина что здесь забыла?!

— Дозволь слово молвить, светлейший князь, — склонилась перед ним.

Забаву будто не замечала, а та вцепилась в его руку изо всех своих куцых силенок. Дыхание ее стало быстрым, а взгляд заледенел. Никак ревновать принялась? Властимир едва успел спрятать довольную улыбку. А уж Ярину гнать и вовсе передумал, знаком велел подойти ближе.

— С чем пожаловала?

— Рассказать о погибшей. И зачем она так поступила.

Занятно… И откуда же у наложницы такие знания? Девки в гареме меж собой не слишком-то сплетничали. Каждая другой соперница, они быстрее язык себе откусят, чем поведают свои тайны хоть кому-то.

Однако выслушать Ярину все же стоило

— Рассказывай. И быстрее.

Но девица не торопилась начинать. Взволнованно теребила кончик алой ленты, прикусывала губы.

— Прежде хочу просить тебя о милости, князь, — решилась наконец.

— Или о награде?

— Для меня это равно. Позволь остаться мне в тереме хоть самой черной работницей! Прикипела я к этому месту душой… И к тебе, господин, — добавила совсем тихо.

Забавушка еще сильнее стиснула его руку. На мгновение показалось, что она потребует гнать обнаглевшую девку взашей, но вместо ругани Властимир услышал протяжный выдох. И недовольно нахмурился. Вот же… упрямица какая, а! Ну так пусть потом не жалуется!

— По твоим словам и награда будет, Ярина. Говори же! Или уходи.

Темные глаза наложницы сверкнули, но на том ее недовольство закончилось.

— Три луны (прим. автора — месяца) назад Лисана получила из своего поселения весточку. И, должно быть, плохую, потому как собрала все твои подарки, князь, и отдала гонцу. Я предложила ей помощь взамен на то, чтобы она вместо меня седмицу на работы по Саду ходила. Лисана согласилась. А после, гуляя около терема, я наткнулась на нее, плачущую. Несчастная меня не заметила и горько жаловалась богам, что одолели ее селение поборами. Да не княжьими, а местной знати…

Вот как… Что ж, это можно проверить. Однако это все равно недостаточно, чтобы захотеть лишиться жизни.

— К тому же я думаю, что Лисана очень любила тебя, князь, — продолжила наложница. — Но она всегда была себе на уме. А такие тяжело переносят беду.

Тоже верно. Известное дело — в тихом омуте самые злые бесы. И Лисана могла тронуться умом так, что никто не заметил.

— Мои гонцы навестят селение усопшей. Ты же пока останешься в тереме. Далее видно будет. Ежели соврала — получишь плетей.

Ярина прижала ладони к пышной груди и расцвела улыбкой.

— Спасибо, господин! И нет, я не лгу. Но из твоих рук даже плеть — подарок!

— Мой князь, — зазвенел рядом тихий голосок. — Я бы хотела отдохнуть…

Ну-ну… Властимир глянул на Забаву, и та густо покраснела, даже на шею румянец кинулся.

— Иди, Ярина, — обронил, не отрывая взгляда от раскрасневшейся девицы.

И чернокосая не посмела отслушаться.

— Как скажешь, возлюбленный мой господин… — пропела сладко.

Забавушка аж дернулась. В ее потемневших глазах сверкнула ярость, но девка уже исчезла, и вместо выдранных кос ей досталось лишь полное возмущения:

— Подхалимка!

Властимир усмехнулся.

— Какие гневные речи! Думаешь, я слишком гадок, и женщины не способны испытывать ко мне чувств?..

Наложница тут же сникла. Попыталась отсесть на дальний край лавки, но он не пустил. Более того, поймал ее за подбородок и развернул к себе — пусть в глаза смотрит!

— …Отвечай, Забава.

— С-способны, господин…

— Тогда в чем Ярина не права? В том, что есть храбрость признаться мне открыто?

— Н-нет…

— Или она должна отойти в сторону, а не искать моего внимания?

Взгляд девушки мигом заледенел.

— Значит ли это, что другим мужчинам будет позволено искать моего внимания, князь?

Удар был до того неожиданный, что Властимир на мгновение растерялся. А следом пришла злость. Какие другие мужчины?! Что за блажь ей в голову пришла?

— Только попробуй в сторону глянуть!

— А разве я гляжу? Всего лишь намекаю, что и меня любить могут. Аль слишком гадкая? — вернула его же слова.

Но тем разозлила ещё больше.

— Ты забываешь, где находишься, девка.

По лицу наложницы пробежала тень. Забава опустила ресницы, пряча от него взгляд.

— Твоя правда, князь. Порой забываю.

Властимир готов был ругаться. Вот же лихо! Сама ведь виновата — спорила с ним, чего теперь губы дует?

— Женское дело — быть покорной своему господину, Забава. Остальное — глупости. Особливо тратить злато на то, чтобы девиц