Жена президента - Аля Кьют

Карина хмыкнула.

— Как теперь все это легко звучит. А ты орал и бесновался, помнишь?

— Да. Зато теперь мне и сказать нечего. И делать — тоже не знаю что.

— Кошмарный сон для меня и России, — поддела его Верден.

Сергей хмыкнул. Они немного помолчали. Я уже хотела уходить, но Казарин продолжил на злобу дня. Мои ноги вросли в пол.

— Я знаю, что ты с Лизой подружилась, но скорее всего ей придется уйти.

— Это чертовски жестоко, Сергей. Она его любит.

— Их брак будет аннулирован. Марина жива и претендует на Громова. С ней точно не получится договориться. Им придется разводится, если Андрей выберет Лизу.

— Развод — это эпический пиздец на фоне предвыборной…

— Именно.

— Бедная девочка.

— Согласен, Карин. Но Лиза понимала, что делает.

— Вот уж вряд ли.

— Значит, ей придется понять.

Мне показалось или Карина всхлипнула?

Даже в такой ужасной ситуации, я ощутила тепло ее дружбы. Она переживала за меня. Не за Громова, который сейчас стал центром того самого эпического пиздеца. А именно за меня.

— Так не должно быть. Она его так любит. Откуда взялась эта стерва?

— Не знаю, — выдохнул Сергей устало. — Но обязательно выясню. После вашего визита в Штаты слишком много совпадений.

— Слишком много дерьма. Почему Андрей вообще так долго? Пять лет она где-то шарахалась. О чем им говорить?

— Она его жена. Найдется тема. Громов — добрый парень. Может они уже мирятся? Не зря же он повел ее в апартаменты.

— Меня сейчас стошнит.

«Меня тоже», — подумала я и скорее побежала прочь из столовой. Разумеется, ноги несли меня в сторону комнаты Андрея. Там, где он часто оставался на ночь, где ночевала я перед полетом в Вашингтон, где мы занимались любовью.

Проклятье лучше бы он привел ее в особняк. Лучше бы он вообще не говорил с ней. Лучше бы она умерла под той лавной.

Я ненавидела себя за эти мысли, но не могла найти в себе ни капли человеколюбия и сочувствия к Марине. Наверно в наказание мне и предстала сцена.

Открыв дверь спальни в апартаментах, я увидела у окна Андрея с женой. С настоящей женой. Он целовал ее. Глубоко и крепко. Он обнимал ее, прижимал к себе.

Меня замутило, но разум оставался прозрачно острым. Лучше бы упасть в обморок и забыть, как чертова Марина после лавины.

Но мозг велел моим ногам уходить. Я не соображала ничего толком. Кто-то отдельно думал за меня, пока я безмолвно выла и задирала себя на части. Ноги неси к старым переходам. Я не бежала, мчалась. Мне не было места в этом здании, в этой стране. Я украла роль жены президента, и теперь возмездие элегантным резким движение вышвыривает меня за порог.

Беги, дурочка. Убирайся, пока Карина с нежными глазами палача не решилась сделать это сама. Андрей не приедет в особняк. Андрей мне не муж больше. Я не нужна ему. Единственное, что осталось родного в этой стране — моя бабуля. Слава богу, я знаю, как быстро до нее добраться.

Переходы мелькали перед глазами, потом я спустилась вниз, толкнула дверь и оказалась в тоннеле. Меньше, чем через минуту приехал вагончик монорельса. Я вошла, упала на диванчик и наконец смогла порыдать. Ровно двенадцать минут, чтобы побыть слабой. Пусть сопли останутся под землей, в тайной капсуле для побега.

Натянув на глаза темные очки, я вышла из вагона и через минуту оказалась на поверхности.

— Машину, — быстро распорядилась я, шокируя удивленного дворецкого.

А сама достала телефон. В подземке сигнала не было. Сейчас мне приходили сразу пачкой сообщения. Я игнорировала все, даже не просмотрев. Бабулин номер уже набрала в машине, выезжая из резиденции.

— Я видела новости, Лизок, — ответила она мне почти сразу.

— Да, я тоже, ба. Ты говорила, что подставишь лоб, если понадобится меня защитить…

— Уже пора?

— Нет. Надеюсь, что не дойдет до такого. Я еду к тебе, но мне нужно улететь домой. Я не знаю, как это сделать без шума. Меня найдут скоро. Я не хочу больше иметь дело со спецслужбами.

— Тебе нужен самолет до Эдинбурга? Я правильно понимаю?

— Даже до Лондона подойдет.

— Не думала позвонить папе? — неожиданно поинтересовалась бабуля.

— Разве он может помочь мне в России?

— Ты удивишься, но — да. Но не думай об этом, Лизуня. Сама за рулем?

— Да.

— Вот и рули. Я решу вопрос пока ты едешь.

Бабушка чмокнула меня в трубку и отключилась. Я очень сомневалась, что она найдет самолет, в который меня пустят, за десять минут. Ровно столько обещал мне в пути навигатор до дачи бабули Король.

Но я снова ошиблась.

Бросив машину у ворот, я вбежала на террасу и обняла бабулю. Она крепко сжала меня и заявила:

— Все, что с тобой приключилось, милая, хорошо лечится чаем, а ближе ночи наливкой из брусники от Михалыча с крайней улицы.

Я тихонько засмеялась, очень явно представив себя в кресле качалке, тут на террасе с чаем, а к вечеру еще с пледом и той самой наливкой. Но дышать в России, даже у бабушки, мне было больно.

— Но тебе нужно домой, да? — угадала бабуля мои мысли.

Я покивала, не в силах ничего объяснять. Слава богу, с родными людьми этого не требовалось. В КаслТорне меня тоже не будут доставать. Даже отец. Хотя замок домом я уже не могла считать. Там ведь не было Андрея.

Я судорожно выдохнула, опустившись в кресло. Бабуля снова заговорила, не давая мне прийти в себя.

— Я позвонила Бену, он обещал тебе самолет через час.

— Разве это возможно? — удивилась я.

— Все возможно, милая. Тебе позвонит парень по фамилии Казаев.

— Руслан?

Бабуля пожала плечами. Отец Руслана на парня совсем уже не тянул. Он старше папы. Мы виделись пару раз у Салмановых. Я была маленькая, но помнила этих серьезных мужчин с восточным разрезом глаз. Старалась держаться от них подальше, хотя повода они не давали. Но что-то было вокруг Казаевых. Аура запретного, опасного, горячего.

— Да, вроде Руслан. Я не запомнила.

Тут же мой телефон завибрировал.

— Лиза, привет. Руслан Казаев. Мы как-то виделись у Кирилла.

— Да, я помню. Привет.

— Тебе нужно в Эдинбург? — он сразу перешел к делу от церемоний.

— Да.

— Самолет будет готов минут через сорок. Примерно столько же мне надо, чтобы добраться из Москвы. Пилот в отпуске. Я сам тебя доставлю.

— А ты умеешь управлять самолетом? — не на шутку испугалась я.